Читать книгу - "Гранитная гавань - Питер Николс"

кровати и выбежала за дверь. Мать схватила Софи за руку, рывком поставила на ноги.

– Пошли.

– Что? Ты чего?

Моргана открыла дверь в туалет, втолкнула туда Софи и протянула ей высокий стакан для воды.

– Помочись в него.

– Че-го?

– Помочись.

– Мам, да что происходит?

– Это я и пытаюсь выяснить. – Моргана встала над ней, уперевшись руками в бедра. – Ты не выйдешь из ванной, пока не помочишься в этот стакан.

Софи села на унитаз.

– Что ты творишь?

– Это ты что творишь? Ты обдолбана в хлам.

– Нет!

– Хватит врать. Я знаю, что ты под чем-то, Софи. Знаю, и все. Думаешь, я, твоя мать, которая знает тебя лучше, чем кто угодно другой, этого не пойму?

– Но я ничего не принимала! Ничего, мам!

Лицо Морганы внезапно сморщилось, и она разразилась слезами.

– Софи, ты даже не представляешь, что я для тебя сделала. Что я постаралась тебе дать. Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить. И если ты тоже меня любишь, хоть немного, то я не понимаю, зачем ты это сделала.

Прижавшись спиной к раковине, Моргана пронзительно, жалобно взвыла.

Софи тоже расплакалась.

– Мам, ну не надо, пожалуйста. Ты же знаешь, что я тоже тебя люблю… – Она поднялась, прижала к себе мать, и они обе долго стояли там, плача, обнимаясь и повторяя, что любят друг друга. – Мам, я знаю, что ты для меня сделала, и знаю, что ты меня любишь. Но я не делала ничего плохого, мам.

– Ну, сейчас мы это выясним. – Моргана одной рукой сжала кисть Софи и силой усадила ее на унитаз. В другой руке она сжимала стакан. – Травка? ЛСД? Экстази? Явно что-то в этом духе, потому что ты явно не в себе, милая. И думаешь, что я не вижу.

– Я ничего не принимала!

– У нас вся ночь впереди, – заметила Моргана, сердито смаргивая слезы.

Плача, Софи расстегнула джинсы, спустила их, села на унитаз. Спустя какое-то время у нее получилось. Когда она протянула стакан матери, ее всю трясло.

Моргана поставила стакан под раковину, вынула из кармана только что купленный мультитест на двенадцать видов наркотиков, опустила в него.

– Сейчас посмотрим.

Софи натянула джинсы, вновь легла на кровать. Моргана вошла в комнату, села рядом, погладила дочь по голове.

– Солнышко, ты думаешь, я ничего не знаю о наркотиках? Уж поверь, моя милая, я чего только не пробовала. Но, конечно, не в твоем возрасте, а уже потом, в колледже. Я знаю, как они действуют. Кто тебе их дал? Тот пещерный мальчишка, Джордан? Ричи Подольски?

Софи не ответила. Еще с минуту Моргана гладила ее по волосам, а потом поднялась и пошла в ванную. Вернулась она с тестом.

– Смотри.

Софи неохотно подчинилась, чисто из любопытства. Мать была права: с ней что-то было не так. Они с Итаном не могли перестать смеяться. И этот лосось. И то, как спальня… залаяла на нее, когда она вечером вернулась домой.

Она повернулась и посмотрела на близко расположенные тонкие панели теста, который мать держала между большим и указательным пальцами.

Панели были прозрачными.

– Эти тесты не показывают галлюциногены. Так что же это было? Кислота? Грибы? Ты должна мне ответить, Софи. Иначе я тебя месяц из дома не выпущу.

– Я ведь уже ответила, мам. Ничего.

– Я вижу, что ты под чем-то. Это не алкоголь, так что же это такое, Софи? Скажи мне!

– Ничего! – Софи села. Увидев, что панели прозрачны, она почувствовала, как в ней с новой силой закипает раздражение. – Говорю тебе, я ничего не принимала! Хватит надо мной издеваться!

– Издеваться над тобой? Я твоя мать. Я отвечаю за тебя. И за твое состояние.

– И что? Это дает тебе право меня мучить? Оставь меня в покое! – Ярость нарастала в ней, наполняла, как воздух наполняет легкие, вызывая желание чихнуть. Она уже визжала. – Уходи! Уходи!

Моргана была в шоке. Софи никогда так с ней не разговаривала. Лицо дочери, белое, перекошенное от гнева, красные пятна на шее и щеках, жуткая огромная надпись «ШЕЙН» на лбу.

– Софи, что с тобой происходит? Я тебя не узнаю.

– Зато я тебя узнаю! – Софи отодвинулась от матери, встала на колени, прижала подушку к груди. – Ты просто садистка. Ты издеваешься над папой, издеваешься надо мной… – Перед ее глазами стояли чистые панели теста, и эта картина приводила ее в самое настоящее бшенство. – Оставь! Меня! В покое!

Моргана спокойно, холодно смотрела на дочь. Ее поведение явно объяснялось каким-то веществом. Аяуаской? Кто знал, что теперь доступно школьникам. И ее отец – полицейский! – не смог этому помешать. Скорее всего, он вообще был не в курсе. Идиот.

Теперь она говорила тоном, который Софи терпеть не могла. Ее тщательно отработанное произношение сменилось естественным акцентом Западного Техаса.

– Следи за языком, моя девочка, а то придется тебе процветать.

Софи внезапно стало страшно.

– Что ты имеешь в виду?

Мать тихо рассмеялась.

– Одно милое местечко в старом добром Техасе.

Моргана вышла из комнаты, закрыв дверь с громким щелчком, что вполне устроило их обеих.

Софи скатилась с кровати, доплелась до стола, открыла ноутбук и загуглила два слова: «Техас» и «процветать». Тут же открылась нужная ссылка.

«Ранчо Процветающих девушек.

Круглогодичная христианская школа-интернат в Центральном Техасе для девушек в возрасте от двенадцати до семнадцати лет, проявляющих саморазрушительное или опасное поведение. Мы помогаем этим девушкам стать ответственными, почтительными и добродетельными молодыми женщинами».

31

Изабель сидела на гранитных ступенях у кухонной двери и смотрела, как к дому Алекса подъезжает его «Субару». Когда Алекс вышел из машины, она поднялась и подошла к нему.

– Нам нужно поговорить, – сказала она.

Алекс поставил чайник. Они сели, как раньше, на большом диване в кухне. Широкое окно с двойным остеклением выходило в сад, уже почти уснувший.

Пять лет как одно мгновение.

Он нашел дом, небольшой переделанный сарай, в объявлениях «Вестника Гранитной гавани», когда газета еще выходила в печатном виде. Это было первое же объявление, которое попалось ему на глаза, и Алекс, как только Моргана с ним развелась, не раздумывая, въехал в сарай, решив, что на какое-то время сойдет. Но вот он прожил здесь уже двенадцать лет, больше, чем где бы то ни было, не считая дома в Манчестере, в котором прошло его детство.

Он принес две кружки чая, поставил их на кофейный столик и сел в потертое кресло напротив Изабель.

– Я как раз собирался поговорить с Итаном. Заходил к вам домой, но никого не было.

– Прости, я сегодня