Читать книгу - "Гранитная гавань - Питер Николс"

хотел верить, что все это ей приснилось или привиделось, и Шейна убила не она.

«Потому что настоящий детектив – ты понимаешь, о чем речь, Алекс, – услышал он свой голос, – настоящий детектив сразу установил бы, что Изабель сошла с ума».

Что она психопатка, у нее видения, и сейчас она или бессознательно признается в содеянном, или умоляет о помощи. Настоящий детектив, серьезный, собранный, методичный, истинный профессионал своего дела, записал бы этот разговор. Потому что настоящий детектив моментально бы понял, что убийцей была Изабель, – а как еще она могла узнать такие подробности? влезла в участок имени Уильяма П. Меррилла и взломала компьютер? – арестовал бы ее, отвез в участок и по-новому разобрал бы и это дело, и дело Байрона Пью с агентом Харрисом, чтобы понять все закономерности.

Потому что тот, кто всего этого не сделал, был не профессионалом, а просто доверчивым дураком, не желавшим верить, что эта бритоголовая, явно не вполне адекватная женщина убила Шейна. Но Алекс, фальшивый детектив, готов был отрицать любые доказательства, которые только что были ему представлены, любой здравый смысл, поверить в сверхъестественные видения и обнять эту женщину, по теплой коже которой ему так хотелось провести рукой.

– Что стало триггером? – спросил он.

Изабель озадаченно посмотрела на него.

– В случае с твоим мужем – сигнальный набор, с Итаном – браслет дружбы. А сейчас?

– Мне кажется, я до этого не только дотронулась, но и попробовала. В голубой баночке. Электуарий.

– Электуарий?

– Так его назвал Роджер. Что-то вроде джем-тоника. Первые поселенцы принимали его как лекарство, когда плохо себя чувствовали. И вчера вечером я съела немного.

– Роджер Пристли – аптекарь в Поселении… Он тебе его дал?

– Да. Он сам его делает. Он делает натуральные лекарства, эликсиры, настойки, всякое такое. Вчера он дал мне баночку, и я попробовала. Мне стало… не по себе. Как будто я накурилась. А потом… мне было видение.

– А человек, которого ты любишь, очевидно, Итан.

– Конечно.

– И лягушка забралась в него? Или просто пыталась?

– Пыталась. В его теле была дыра или рана, и лягушка лезла туда.

– Но с Итаном все хорошо. Или ты боишься, что с ним может что-то случиться?

– Да, я боюсь. Пожалуйста, расскажи мне, как погиб Шейн. С ним было что-то похожее?

– Ну, там было несколько…

– Алекс! – Она почти кричала. Ее лицо перекосилось от ужаса картины, которую она увидела – а может быть, видела и сейчас. – Ты вообще меня слышишь? Я просто вне себя от страха за Итана, а ты пытаешься от меня что-то скрывать? Ради всего святого, Алекс, расскажи мне, что произошло. Что случилось с Шейном?

– Он был ранен в живот. Но погиб не поэтому.

– Внутри него было животное? Лягушка?

Откуда она могла это знать?

Но если он не собирался арестовывать ее и вызывать психиатра-криминалиста, то ему оставалось только одно.

Потому что если он верил ей, игнорируя факты и здравый смысл, то это была зацепка.

– Да. В ране. В ране сидела жаба. Но погиб он не поэтому. Он задохнулся.

Изабель уронила голову на руки и разрыдалась. Он подавил желание пересечь комнату и обнять ее. Поднялся, принес стакан воды и салфетку. Она отхлебнула воды, вытерла глаза.

– Изабель?

– Да?

– Оно все еще у тебя?

– Что?

– То, что дал тебе Роджер. То, что ты съела. И банка.

– Да.

– Ты можешь отдать ее мне? Я покажу ее лаборанту. Там же что-то осталось?

– Да, я его не доела.

– Как ты думаешь… Я понимаю, насколько ужасно то, что ты видела… Но вдруг, если ты съешь еще немного, ты сможешь… увидеть больше? Например… того, кто это сделал? Или это работает не так?

33

Сегодня Изабель осторожно постучала в дверь Итана – она усвоила всеми неприятными способами, какими может это усвоить мать подростка, что нельзя входить в его комнату без предупреждения, разве что в панике. Когда он не ответил, она повернула старинную латунную дверную ручку, купленную вместе со всеми остальными в магазине реставрационных материалов в Хэллоуэлле в те счастливые времена, когда они с Джошуа ремонтировали дом, ожидая появления Итана на свет, и толкнула дверь.

Тощие голени, теперь покрывшиеся темными волосами, и длинные ступни, которые с каждой неделей становились еще длиннее, торчали из-под одеяла. Она опустилась на колени возле кровати. С другой стороны из-под одеяла торчала лишь копна спутанных кудрявых волос.

– Итан?

Не сразу, но его голова все-же высунулась.

– Господи, опять?

Он сжал одеяло, перекатился на бок.

– Все в порядке, не волнуйся. Я просто… Ты не ел электуарий? Такой в голубой баночке, похожий на джем? На нем написано «Электуарий Боулза». Нигде не могу найти.

– Хмм… ну да.

– Ты его съел?

– Не весь.

– Где он? Я не могу его найти.

– Не знаю, – с раздражением буркнул он. – Ты меня из-за этого разбудила? Мам, ты в последнее время какая-то…

– Обо мне не беспокойся. Ты его доел?

– Нет. Не помню, мам. Господи, дай поспать.

Он придвинулся ближе к стене.

– И как ты себя чувствовал?

Он не ответил, и ей показалось, что он снова уснул. Но он повернулся, выглянул из-под одеяла, нос и рот оставил прикрытыми.

– Как-то… странно.

– Что значит странно?

– Ну так… не знаю…

Он снова натянул одеяло на голову.

Она пошла на кухню, заглянула в мусорное ведро под раковиной. Баночка лежала там, бледно-голубая на фоне белого мусорного пакета, похожая на мазок акварельной краски.

Не совсем пустая. Несколько круглых смазанных пятен, оставленных пальцем, наверху. И на дне где-то с чайную ложку.

Когда Изабель свернула на Маунтин-стрит, Алекс уже стоял и ждал ее, ссутулившись, потягивая кофе. Она знала его распорядок дня: он уже поднялся на Мон-Мегантик и спустился. Он подошел к машине. Она опустила окно и протянула ему пакет с маленькой голубой баночкой внутри.

– Итан его нашел и съел. Там хватит для анализа?

Алекс поднял пакет.

– Думаю, да. Им много и не надо. Ты можешь попробовать съесть еще немного? Или твой триггер – прикоснуться к банке?

– Не знаю. Я сегодня утром много раз ее трогала. Я могу попросить Роджера дать еще.

– Не надо. Пожалуйста.

– Почему?

– Будет лучше, если это останется между нами. Когда ты хочешь попробовать еще раз?

– Я тебе сообщу.

– Я хочу быть рядом. Ты не против? Может, попробуешь при мне?

– Посмотрим.

Разворачиваясь и ведя машину по Маунтин-стрит, она видела в зеркало, как он наблюдает за ней, пока его фигуру не заслонил дом.

У нее было еще одно