Читать книгу - "Казанский мститель - Евгений Евгеньевич Сухов"

Кондратий Никифорович вошел с винтовкой в руке и чувством благодарности к старику-губернатору. «А почему бы и нет? — подумалось Чагину. — Вот возьму и сделаю из Фрола знатного стрелка, пусть и с одной рукой».

После, сняв верхнюю одежду, завалился на кровать и тотчас уснул. Долгая дорога, она, брат, изматывает…

Глава 16

Подаренная винтовка

Фрол выписался из больницы мрачным и похудевшим. Оно и понятно: чему радоваться, когда руки лишился по локоть. Переживал, конечно, сильно поначалу. Все раздумывал, каково ему будет дальше-то жить, без конечности. От переживаний, по-видимому, и похудел.

Дома тоже было мрачно и безрадостно. Или это только так казалось. Впрочем, какая разница: фактически отличия между реальным и кажущимся никакого и нет.

Многое приходилось выучиваться делать одной рукой и всякий раз изловчаться, используя колени и культю, чтобы совершить простую для двурукого человека работу. Причем времени для совершения почти всякого действия требовалось втрое больше, и это сильно нервировало и злило. А на нервах любая работа получается паршиво. Даже если она простая и одной рукою вполне себе выполнимая.

Немало дел, коими раньше занимался Фрол, отец теперь взял на себя. Например, стирку. Сложно постирать портки или рубаху одной рукой. Еще сложнее постиранное бельишко выжать — как это одною рукою-то совершить? А иные дела остались за Фролом. В конце концов, не иждивенец же он какой совсем уж беспомощный. Но все равно было трудно. Особенно поначалу. Ведь чтобы, к примеру, наколоть лучину или щепу для растопки печи, требовалось сначала зажать поленце меж колен так, чтобы один конец его уперся в пол. Затем предельно точным движением вонзить в поленце топор на малую толщину. После чего поставить поленце на чубук и отколоть от него щепу, годную для лучины или печной растопки. Через пару недель надобность в первоначальном действии в зажимании полена меж ног отпала. Фрол наловчился так, что ставил поленце на чубук и, покуда оно сохраняло равновесие и не падало, точным ударом топора откалывал от него необходимую щепу. Если она получалась слишком толстой, он уже ножом раскалывал ее надвое.

Вообще, работать и обслуживать себя с одной рукой стало более или менее сносно только через месяц. Человек — он многое может, о чем поначалу и сам не ведает. Вот, к примеру, проживал в Нижнем Новгороде до недавнего времени парень по имени Макар. Родился он совсем безруким, а имел большой художественный дар, что проявился у него еще в детстве. Так он научился писать вполне сносные картины ногами, зажимая кисть между пальцами. Фрол про этого парня слышал, и это было для него какое-то время примером, покуда он не приноровился жить с одной рукой. Когда Кондратий Никифорович это понял, он принес Фролу винтовку и завязанный мешочек с патронами, весьма тяжелый и вместительный.

— Это что? — недоуменно спросил Фрол и исподлобья посмотрел на отца.

— Винтовка, не видишь, что ли? — ответил Кондратий Никифорович. — Дальнобойная…

— Для кого? — Фрол продолжал угрюмо исподлобья смотреть на отца: он что, не понимает, что у его сына одна рука?

— Для тебя, конечно, — посмотрел на сына Кондратий Никифорович, понимая, что на душе у Фрола. — Подарок от самого губернатора. О тебе справлялся.

— И что я с ней делать-то буду? — воззрился на отца Фрол, понимая, что отец не шутит и винтовка эта именно для него.

— Как что? — вполне натурально удивился Кондратий Никифорович. — Зверя будешь промышлять.

— А справлюсь? — неуверенно и не сразу произнес Фрол.

— А ты постарайся, — буркнул отец и пошел по своим делам. Фрол же посидел немного, потом взял винтовку в руку и покачал. Она оказалась совсем не тяжелой, как думалось поначалу. «Ну а что, попробую, — решил он. — Чай, с меня не убудет…»

* * *

Первый раз он выстрелил из окна второго этажа дома в зайца на опушке. Косой присел около пенька и мелко жевал прутик молодого побега, косясь по сторонам. Фрол с непривычки неловко заряжал — что канал ствола винтовки шестиугольный, как и донце пули, он заметил еще ранее — и долго целился. Выстрелил и промахнулся — не помог и телескопический прицел, приблизивший зайца едва ли не до расстояния вытянутой руки. Понял, что поскольку не может поддерживать винтовку второй рукой за ее неимением, то нужна какая-то подставка или упор под дуло, чтобы оно не «гуляло». Тогда вероятность попадания в цель увеличится многократно.

Отставил покуда винтовку и начал мастерить деревянную сошку. Получилось что-то в виде рогатины на широкой подставке, похожей на основание рюмки или бокала. Попробовал, положил на рогатину винтовку — дуло не гуляет, лежит мертво.

Зарядил винтовку сызнова, для чего вложил пулю в канал ствола донцем вниз и протолкнул ее к началу ствола шомполом, что давалось легко, без особых усилий. Положил винтовку на подоконник, выставил в открытое окошко: приклад прижал к плечу плотно, но без излишней силы, ствол уложил на сошку, один глаз прищурен, другой смотрит в ружейный телескоп — в таком положении и застыл на время. Стал легонько поводить стволом винтовки в стороны, высматривая в ружейный телескоп добычу. Зайца прежнего давно не было. Верно, ускакал косой, испугавшись выстрела. Зато углядел белку. Та неподвижно сидела на ветке дерева где-то саженях в пятидесяти от парня и смотрела в его сторону. Фрол замер, навел перекрестье прицельной сетки в середину головы белки и нажал на спусковой крючок. Гулко и раскатисто раздался выстрел. Пуля сбила белку с ветки, но вот куда она попала — было неясно и надлежало выяснить. Фрол оставил винтовку и, спустившись со второго этажа, вышел из дома. За забором кордона почти вплотную начинался лес. Собственно, кордон и стоял в лесу в окружении деревьев, и к нему вела одна-единственная дорога, которую несведущий мог попросту не заметить. Фрол эти места знал как свои пять пальцев на правой руке, поэтому дерево, на котором сидела белка, нашел сразу. На траве у ствола дерева лежала убитая белка. Только пуля попала не в голову, а в тельце, точнее — в живот.

Фрол вернулся в дом, нашел большую картонку и нарисовал карандашом на ней человечка: один небольшой круг — это лицо (он даже нарисовал глаза, нос и рот), удлиненный круг побольше, или овал, — это обозначало тело. Пририсовал, как мог, руки и ноги и, взяв гвозди с молотком, отправился в лес. Саженей через семьдесят с небольшим выбрал высокую ольху, видимую из окон дома, залез на нее без особого труда, выбрал гладенькое место зеленовато-серого ствола, чтоб опять-таки