Читать книгу - "О чем рассказали мертвые - Ариана Франклин"

— Я поверю только фактам, — сказала Аделия. — Заранее никаких версий не отметаю. Возможно, в смерти Петра повинен вовсе не тот, кто убил остальных детей. Или, допустим почти невероятное, мальчик погиб в результате несчастного случая, а какой-то урод нанес увечья уже покойнику.

— Ну да, «в результате несчастного случая», — с горькой иронией подхватил Симон. — А затем покойник прошествовал к ближайшей еврейской лужайке и прилег там отдохнуть. Еще одно злоключение!

— Для полной ясности следует установить, так ли он умер, как остальные. — В отличие от Симона Аделия не корила евреев за то, как они поступили с подброшенным трупом. Она им сочувствовала: несчастные испугались, растерялись — и совершили ошибку. — Теперь мы, слава Богу, можем исходить из того, что Хаим не имеет отношения к убийству Петра.

— Но как убедить других? — уныло вздохнул Симон.

Разговор происходил за ужином. Последние лучи солнца проникали через маленькие оконца, согревали комнату и играли на стеклянном графине в центре стола — сегодня в нем было местное пиво, на которое Симон перешел с дорогого вина. Перед Мансуром стояла кружка ячменного отвара, который Гилта делала специально для него.

— Почему этот пес поганый отрезал детям веки?! — вопрошающе воскликнул Мансур.

— Не знаю… и знать не хочу, — сказала Аделия.

— Думаю, я могу ответить, — отозвался Симон.

Аделия не имела ни малейшего желания размышлять на эту тему. В Салерно все было куда проще: ей привозили на исследование трупы людей, погибших насильственной смертью или при странных обстоятельствах; свои соображения она излагала приемному отцу, тот передавал их властям, и трупы увозили. Иногда Аделия узнавала, что ее выводы привели к поимке убийцы — и преступника или преступницу настигла заслуженная кара. Однако теперь Аделия была впервые в жизни вовлечена в практический процесс ловли душегуба, и это не доставляло ей никакого удовольствия.

— Я полагаю, — сказал Симон, — на извращенный вкус негодяя, дети умирали слишком быстро. Отрезая веки, убийца добивался их посмертного внимания.

Аделия досадливо отвернулась к окошкам и смотрела, как в солнечных лучах танцует пыль.

— Если бы я встретил эту сволочь, то не раздумывал бы, что отрезать первым делом! — прорычал Мансур.

— Доктор, вы согласны с моей теорией насчет век? — не унимался Симон.

Аделия устало повернулась к нему:

— Извините, но подобные мысли я себе в голову не пускаю.

— Придется. Чтобы поймать убийцу, нам нужно восстановить ход его мыслей. То есть научиться думать, как он.

— Нет уж, увольте. Если желаете — займитесь этим сами. Вы лучше моего разбираетесь в оттенках чувств и более способны к тонкому анализу.

Симон опять вздохнул, но возражать не стал.

— Ладно, — сказал он, — давайте проанализируем то, что нам уже известно. Мансур, что скажете?

— До Петра здесь не было случаев брутальных детских смертей. Возможно, преступник переселился в Кембриджшир года полтора назад.

— По-вашему, он мог совершать жуткие деяния и раньше, только в другом месте?

— Шакал всегда шакал!

— Верно, — согласился Симон. — Однако не исключено, что наш убийца — свежий рекрут Вельзевула. И Петр был для него первой пробой. Теперь он вошел во вкус адского занятия и уже не остановится.

Аделия нахмурилась пуще прежнего. Слова Симона навели ее на мысль, что душегуб может оказаться юношей. Однако в голове до сих пор упрямо складывался образ немолодого человека, который ведает, что творит.

— А вы что думаете, доктор? — обратился к ней Симон, тоже вдруг озабоченный возрастом убийцы. — Может ли наш преступник быть желторотым подмастерьем сатаны?

— Ну, если погадать… — без особого энтузиазма начала Аделия, — то найдутся аргументы «за» и «против». По агрессивной жестокости — работа юноши. Но преступления продуманы и все концы аккуратно спрятаны в воду — и тут чувствуется зрелая рука. Он заманивает детей в безлюдные места. Возможно, чтобы никто не услышал вопли во время пыток. А крики и стоны — такая сладкая музыка для убийцы, что ему жалко вырезать жертвам язык. Вероятно, он растягивает себе удовольствие: губит детей медленно, несколько дней кряду. Правда, это не относится к Петру — он не был «просмакован», то есть был убит, можно сказать, второпях. — Аделия сделала паузу. Ее теория была ужасна. И почти не опиралась на факты. Однако салернка решила фантазировать дальше: — Да, очень вероятно, что похищенных детей не лишали жизни много дней. То есть преступник обладает неким извращенным терпением и любит наблюдать долгую агонию жертвы. Судя по тому, как хорошо сохранился труп последнего мальчика, я вполне допускаю, что его не добивали в течение нескольких недель. Однако процессы разложения зависят от такого количества причин, что я могу ошибаться.