Читать книгу - "О чем рассказали мертвые - Ариана Франклин"

К сожалению, спастись не удалось.

— Уже светало, — рассказывал Вениамин, — а мы все еще спорили, как нам быть. Хоть все и протрезвели, но головы после выпитого и со страху работали плохо. И Хаим, упокой Господи его душу, властью хозяина положил конец пререканиям. «Отправляйтесь по домам, — сказал он. — И живите дальше как ни в чем не бывало, занимайтесь обычными хлопотами. А с этим делом я разберусь на пару с зятем». — Вениамин снял шапочку и задумчиво погладил рукой лысину. — Мы — да простит нас Яхве за глупость! — конечно, обрадовались, что Хаим взвалил все на себя, и разбрелись по домам.

— А что сделали Хаим и его зять? — спросил Симон. — Народ тут просыпается рано. И при свете дня от трупа уже нельзя избавиться незаметно!

Вениамин в нерешительности молчал. Иегуда сидел понурившись, по-прежнему пряча лицо в руках.

Симон решил помочь старому еврею.

— Итак, на улице светло, — сказал он. — И в этой тупиковой ситуации Хаим вдруг вспоминает, что из подвала есть второй выход.

Иегуда резко вскинулся, отнял руки от лица и уставился на Симона. Вениамин тоже округлил глаза.

— Какой? — почти без вопроса в голосе продолжал Симон. — Сточная труба? Подземный ход для бегства в случае опасности?

— Канализация, — мрачно пояснил Иегуда. — Через подвал по трубе течет ручей.

Симон кивнул:

— Стало быть, канализация. Труба, надо думать, достаточно широкая для детского трупика и выходит в реку. Как раз под причалом.

— Откуда вам это известно? — спросил Вениамин почти возмущенно.

Симон лукаво покосился на Аделию и сказал:

— Есть источники… Я не верю, что вы с детской радостью разбежались по домам и оставили Хаима одного. Почему-то мне кажется, что вы были в подвале, когда он спустил тело в трубу и оно поплыло в Кем.

Иегуда опять расплакался.

— Мы стояли в темном подвале и молились, — сказал он между всхлипами. — За свое избавление… и за спасение души покойного мальчика…

— Хорошо, — сказал Симон, — это вам зачтется на том свете. Но вам не хватило ума пойти и удостовериться, что тело действительно оказалось в реке и унесено течением!

Иегуда был так поражен, что даже плакать перестал.

— А оно не… не…

Симон вскочил и в бессильной ярости затряс руками: как Господь попускает, что на свет родятся такие дураки! Не сделать столь очевидной вещи!

— А почему, по-вашему, тело нашли почти у самого причала?! — воскликнул он.

— Мы думали, оно застряло в прибрежном иле…

— Нет, оно сперва застряло между опорами! А позже, через несколько дней, когда труп уже раздулся, течение высвободило его и вынесло на поверхность. Только после этого тело застряло в иле, — сказал Симон и добавил, обращаясь уже к Аделии: — Мы евреи, доктор. То есть великие говоруны. Мы бесконечно обсуждаем все «за» и «против», обсасываем варианты, прикидываем, как бы не прогневить Бога… и в конце концов оскорбляем его своей нерешительностью! Пока эти бестолочи перебирали теоретические возможности, вместо того чтобы тайком проверить трубу под причалом и окрестности, весь город поднялся на поиски мальчика. Такие интенсивные усилия не могли не привести к обнаружению тела. Даже останься оно под причалом — его бы и там нашли. Так что виновато не течение, которое вытолкнуло труп на поверхность да поленилось утащить его подальше, а эти говоруны, которые так оплошали и не довели дело до конца! Они, конечно, ослы. И даже хуже. Однако не убийцы!

Но Аделию пустые сожаления и упреки не интересовали. Едва дождавшись конца обвинительного монолога Симона, она засыпала Иегуду и Вениамина вопросами:

— Прежде чем бросить труп в сточную трубу, вы хоть осмотрели его? Как Петр выглядел? Увечья? Одежда? В каком состоянии?

Евреи в отвращении вытаращились на нее.

— Что за вурдалачку ты нам привел?! — воскликнул Вениамин. — Какие дикие, нечеловеческие вопросы!

— Ву… вурдалачку?! — возмущенно вскричал Симон. У него опять чесались руки дать кому-нибудь по морде. Мансуру даже пришлось вскочить и повиснуть на его руках. — Нет, вы послушайте! — кричал Симон, пытаясь стряхнуть с себя араба. — Эти немыслимые охламоны преспокойно сунули несчастного мальчишку в сточную трубу, а теперь у них поворачивается язык называть других нелюдями!

Аделия в сердцах подхватилась и вышла вон, оставив евреев ссориться и разбираться, кто из них умнее. В крепости был, слава Богу, еще один человек, который мог подсказать ей пару важных вещей.

Она спустилась по лестнице и быстро прошагала через рабочие покои шерифа во двор. Сборщик податей проводил салернку взглядом и поманил пальцем своего слугу.

— Куда это она, в одиночку, без сарацина? — спросил Пико. — Странно. Ну-ка, Пипин, сбегай и узнай, что у этой решительной особы на уме и с кем она собралась побеседовать.

Лекарка подошла к группе темноволосых женщин во дворе. Поздоровалась со всеми и затем поклонилась девушке, в которой угадала дочь Хаима. Совсем молоденькая еврейка единственная из всех сидела на вынесенном специально для нее стуле. Лицо под траурной вуалью и огромный живот — месяцев восемь, подумала Аделия.

— Госпожа Дина? — спросила она.

— Да.

Девушка смотрела на иноземку настороженно и недоверчиво. Бросались в глаза худоба и нездоровый цвет лица.

Обеспокоенная как доктор, Аделия про себя решила впредь регулярно посылать беременной кухонные творения Гилты. Экономка готовила с запасом, так что хватит и на подкорм отощавшей на крепостных харчах дочери Хаима.

Аделия представилась дочерью Гершома из Салерно, умолчав о том, что ее приемный отец был далеко не правоверный еврей. Взгляд Дины потеплел.

— Давайте прогуляемся и поговорим — вы не против? — спросила Аделия. Ей не хотелось беседовать рядом с таким количеством любопытных ушей.

Девушке было от силы шестнадцать лет. Но когда она подняла вуаль, ее хорошенькое личико оказалось не по возрасту взрослым и печальным, полным недетской горечи.

Отойдя вместе с Диной от остальных евреек, Аделия задала свой вопрос.

Дина закусила губу и отвернулась.

— Я не хочу говорить на эту тему.

— Но этим вы поможете найти убийцу!

Пока Дина готовилась ответить, до них из-за стены донеслось: «Смерть жидам! Убьем евреев!» Это Роже Эктонский приветствовал въезжающего в крепость епископа.

— Они все убийцы, — мрачно сказала Дина. — Вы бы видели, что люди сделали с моим отцом и матерью… И теперь я одна как перст…

— У вас муж.

— A-а, муж, великая подмога! — раздраженно скривилась Дина. — Они убили моих родителей. Погубят и ребенка. А потом истребят весь еврейский народ.

— Король не допустит, — не очень убежденно сказала Аделия. — И не говорите плохо о своем муже — он ваш главный заступник!