Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

– Информатор будет ждать меня сегодня в пять вечера на Велодроме. Хочет передать кое-какие сведения.

– Хорошо. Я отправлюсь вместе с вами, а заодно проверю, есть ли что в полиции на этого Лоренсо Альвареса. Все будет зависеть от того, что вам скажет информатор. Может, и не придется больше сюда возвращаться.

– Тогда поторапливайтесь. Этот сволочной информатор не оставил мне возможности поменять время нашей встречи. И кем они себя только воображают, эти стукачи, самим Господом Богом, что ли? Ладно, Фермин, пора опять мчаться в аэропорт. Не успеем даже в гостиницу заскочить.

Я пришла на встречу еще до пяти часов и полтора часа понапрасну ждала пришествия Господа Бога на Велодром. Не явился ни он сам, ни его помощница-жена. Я позвонила Абаскалю и поинтересовалась, как следует отнестись к такому опозданию. Что это – обычное поведение или тактический ход? Он ответил, что не то и не другое. Я попросила у него адрес информатора, который мы имеем право использовать только в крайнем случае. Он продиктовал мне адрес и тотчас добавил непререкаемым тоном:

– Петра, на этот раз ты ни в коем случае не пойдешь туда одна. Отправь сначала патрульную группу.

– Зачем?

– Очень даже возможно, что они обнаружат там что-нибудь неожиданное.

И он как в воду глядел. Они обнаружили Ихинио Фуэнтеса на полу в прихожей, а его жену – на кровати. Оба были убиты выстрелом в упор – точно в середину лба. Расправа выглядела поспешной. Дверь не была взломана, не осталось и следов борьбы, из чего мы вывели, что убийца позвонил и Фуэнтес, не ожидая ничего плохого, сам открыл ему. Либо они были знакомы, либо визитер воспользовался каким-то удобным предлогом. Главным было другое: сведения, которые информатор хотел нам передать, наверняка следовало считать достоверными, иначе никто бы его не тронул. В комнате все было перевернуто вверх дном. Женщина, лежавшая на кровати, произвела на меня ужасное впечатление. Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Она погибла только потому, что спала рядом со своим мужчиной. Я приказала произвести обыск, хотя и догадывалась, что мы ничего не найдем.

– Он заявился к ним, хотя был риск, что мы наблюдаем за домом, и это говорит о том, что убийца – мужик смелый, что другого выхода у него не было и он не мог терять ни минуты. Почерк показывает, что действовал, скорее всего, опять профессионал. Поэтому женщину он тоже убил. Свидетели ему не нужны. Да, наверняка это профессионал, – добавил Абаскаль, когда было покончено с первоочередными следственными действиями.

– Профессионал, нанятый за огромные деньги, иначе он бы так не работал. Он ведь здорово рисковал, – добавил Гарсон.

– А что ты можешь сказать про выстрелы?

– Пули отправили на баллистическую экспертизу.

Я нервно хрустнула пальцами:

– А соседей опросили?

– Никаких результатов. Никто ничего не видел и не слышал.

– Проклятье! Всё как будто в воздухе растворяется!

– Если в нашей истории главные действующие лица – киллеры и осведомители, то иначе и быть не может. Все логично. Считай, что мы попали в царство теней.

– Но ведь хоть какие-то сведения об этом вашем информаторе в полиции должны быть!

– Мы знаем про него очень много, но готов спорить на что угодно: толку от этих знаний не будет никакого.

– Его убили, чтобы он ничего нам не сказал. Получается, мы вроде как соучастники преступления.

– К этому и сводится роль стукачей, Петра, и мне жаль, что я должен поколебать твою святую невинность. Они-то сами знают, что ставится на кон.

Домой я вернулась совершенно разбитая. Гарсон позвонил в мадридскую гостиницу и попросил спустить наши вещи в камеру хранения. По нашим расчетам, мы должны были вернуться туда дня через два.

Когда я вошла, Аманда готовилась пойти куда-то ужинать.

– Мне пришлось купить себе пару платьев, – стала объяснять она. – Вот уж не думала, что буду вести такую бурную светскую жизнь.

Она выглядела чудесно, была элегантной, соблазнительной.

– Ты идешь с Молинером?

– Да. Он недавно звонил, сказал, что возникли непредвиденные обстоятельства и он немного опоздает. Он знает, что ты вернулась в Барселону, и хочет о чем-то с тобой переговорить.

– По службе?

– Разве есть другие варианты?

– А вдруг он собрался просить у меня твоей руки.

– Это вряд ли, мнение родственников его вроде бы не волнует.

– А если позвонит твой муж, что ему сказать?

– Скажи, что я отправилась на гулянку, хотя сегодня он уже звонил.

– И что?

– Ну, не знаю… Он звонит каждый день – раз, а то и два! Уверяет, что страшно переживает, что ему это тяжело дается… Спрашивает, когда я думаю возвратиться. Видно, не терпится удрать к своей пассии.

– Аманда, я… мне жаль, что тебе показалось, будто я сую нос не в свое дело. Просто… мне не очень нравится Молинер.

– Потому что это каким-то боком затрагивает и тебя?

– У полицейского не должно быть семьи.

– Если хочешь, я переберусь в гостиницу.

– Не думаю, что в этом есть необходимость.

– Понимаешь, Петра, я не знаю, что за этим стоит на самом деле, но мне нравится крутить с ним любовь. Единственный раз в жизни я сделаю то, чего требует мое тело, и не собираюсь отказываться от своих планов ни из соображений здравого смысла, ни ради тебя, ни ради Энрике… Так что не читай мне нотаций, я все равно поступлю по-своему.

Ну и что я могла ей на это ответить? Признаться, что речь шла исключительно о моей личной неприязни к Молинеру? Да и вообще, какого черта я затевала эти смехотворные споры с сестрой? Может, на самом деле все действительно сводилось к моему давнему и очевидному желанию, чтобы меня оставили в покое, чтобы не втягивали в свои проблемы, чтобы не заставляли ни на миг задумываться над чужими неприятностями? Я ведь никогда раньше не пыталась опекать кого-то или выражать родственные чувства. Никогда! Не дай бог превратиться в моралистку, когда тебе перевалит за сорок.

Мы выпили по рюмке на кухне, а без четверти десять пришел Молинер. Я думала, он явится щеголем, но у него не было времени заглянуть домой и переодеться.

– Петра, мне надо с тобой поговорить.

Сестра тактично покинула гостиную, прихватив свою рюмку. Молинер начал мне что-то втолковывать, но я не слушала, мне хотелось получше его рассмотреть. Как мужчина он был совсем не плох: высокий, ладный, воспитанный. Пожалуй, Аманда не промахнулась.

– Ты не можешь повторить все с самого начала? – попросила я неожиданно.

– Возможно, это не так уж