Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

– Пошли в переговорную, тут не наговоришься – вон какой ор этот табун поднял. Ага, а еще моя начальница велела, чтобы вы за кофе не платили.

Она сделала какой-то знак официанту и зашагала к дверям. Мы миновали коридор, не проронив ни слова. Как я поняла, Магги не утруждала себя соблюдением традиционных правил вежливости, что меня на самом деле даже обрадовало, так как это всегда экономит время.

В переговорной кроме обычной мебели имелся телевизор с большим экраном. Магги с нарочитой неуклюжестью уселась и подняла на меня глаза:

– Что вы хотите узнать?

– Нетрудно догадаться.

– Ага, еще бы… кто ухлопал Вальдеса, но я тут без понятия.

– Без понятия?

– Ага. А если б чего знала, давно бы сама притопала в ментуру.

– Верю, но иногда бывают какие-то догадки.

– У меня – ни одной.

– Хорошо. Как вы ладили с Вальдесом?

– Вальдес был еще тем козлом, но у меня у самой характер не сахар, так что мы с ним не ссорились.

– Вы копались в жизни людей, которых он приглашал в свою программу.

– Да, и это тоже, кроме всего прочего.

– А какую именно передачу вы готовили, когда Вальдеса убили?

– Репортаж про Лали Сепульведу. Она тогда только что родила. И я собиралась поболтать с ее кузиной, у которой Лали отбила жениха, теперь он стал ее мужем. А кузина готова была помолоть языком, если ей сунуть чуток деньжат.

– О чем помолоть?

– Ну, сами понимаете, трахомудень всякая: что Лали, мол, очень плохо себя вела, что не подходила к телефону, когда сестрица звонила, что отказалась с ней объясняться. Малёк всякой гнуси – но, чтобы размазать Лали, вполне хватит.

– Милая у вас работа, правда?

– А мне надо на жизнь зарабатывать, вот заделаюсь миллионершей, буду строгать передачи про культуру для Би-би-си.

Иронию свою она изрыгала как-то даже свирепо. А еще Магги вообще никогда не улыбалась. Мне она понравилась.

– Но в любом случае ведь не было ничего такого уж серьезного, из-за чего эта самая Лали наняла бы кого-то убить Вальдеса, так ведь? – спросила я.

– Нет, еще чего! В последнее время мы и не такие подлянки кидали.

– А какие именно, можешь припомнить?

– Это вряд ли, надо поглядеть в архивах.

– Я попрошу тебя сделать это чуть позже. А теперь скажи, не оставил ли Вальдес какую-нибудь записную книжку, мобильный телефон, что-то такое, что…

– Когда его шлепнули, тут все обшарили по ордеру от судьи, только ничего не нашли.

– Да, знаю, но я подумала, а вдруг…

– Этот Вальдес ушлым был дядькой, не в его привычках было оставлять следы. Никаких следов, только так он и работал.

– А когда ему звонили люди, на звонки тебе приходилось отвечать?

– Ага. Когда он уезжал в Барселону, звонил оттуда мне, и я ему сообщала, какие звонки были срочные, а про другие я записывала – до его возвращения.

– А у тебя нет никакого списка, где отмечались такие звонки?

– Не-а. Их обычно записывают на отдельных бумажках, а потом выбрасывают на фиг. И он так делал.

– А случалось, что звонки повторялись?

– Ну, насколько помню, были такие. Звонила как-то его бывшая жена, звонили из барселонских журналов… какой-то зритель, вонючка настоящая… не помню, надо получше подумать.

– А ему ни разу не звонил человек по фамилии Лесгано?

Она собралась было мотнуть головой, но остановилась:

– Да, звонил иногда.

– Он просил что-нибудь передать Вальдесу или оставлял номер телефона, где его можно найти?

Она напряженно думала, но с лица ее так и не сошла гримаса скуки, видимо ставшая от него неотделимой.

– Нет, вряд ли, хотя… вы вот сказали, и я вспомнила, что в последние месяцы он звонил чаще, нередко по срочному делу, но не оставлял мне своего номера.

– Он говорил без иностранного акцента, скажем, итальянского?

Она сердито фыркнула:

– Послушайте, я ведь и правда не помню. Ну, вроде без всякого акцента, но точно не скажу.

– Понимаю. А когда мы сможем заглянуть в ваш архив?

– Да хоть сегодня после обеда. Пока мне не дали нового шефа, я особо ничем не занята, а может, меня и вовсе отсюда попрут.

– Я приду после пяти, договорились?

Она пожала плечами, что надо было понимать как знак согласия. Потом мы молча встали, и, как только переступили порог переговорной, она исчезла, бросив мне лаконичное “Пока”.

Я включила мобильник и увидела, что мне дважды звонил Гарсон. Соединившись с ним, услышала голос, звучавший на фоне аэропортовских громкоговорителей:

– Инспектор, я уже сажусь в самолет.

– Как там у вас?

– Сыновья служанки, судя по всему, чистые. В нашей картотеке не значатся, работают, вообще обычные люди. Один – каменщик, а второй – священник! Кто бы мог подумать, а?

– А почему бы и не подумать?

– Нет, все-таки это занятно. Мы вроде бы и знать не знаем, откуда берутся священники, а потом – раз! – оказывается, это может быть сын каждого и всякого.

К счастью, я уже давно успела привыкнуть к весьма странным умозаключениям Гарсона. Наконец он спросил:

– А что нового у вас?

– Вот прилетите, все и расскажу. Мы пойдем обедать. Знаете ресторан “Тупик Тернера”?

– Еще бы!

– Ну вот, буду ждать вас там в два часа.

Я вспомнила когда-то давно читанный детективный роман, действие которого происходило в Мадриде. Там один герой, американец, говорит испанцу: “Отведи меня в такой ресторан, где бы никогда не обедал Хемингуэй”, а испанец отвечает: “Откровенно признаюсь, трудную ты мне задачку задал”. Никто в точности не знает, где на самом деле столовался писатель, но похваляются этим хозяева любого старого заведения. А вот клиентом “Тупика” он был вне всякого сомнения. Так или иначе, мясо там было отличное, да и сам ресторан показался мне очень красивым. Дожидаясь младшего инспектора, я заказала себе вина и провела время, рассматривая фотографии с посвящениями, развешанные по стенам.

В четверть третьего появился Гарсон. Видок у него был такой, что краше в гроб кладут. Он рухнул на стул.

– Очень устали, Фермин?

– Кто устал, я? Ничуть. Я могу целую неделю не смыкать глаз, это уже не раз проверено. Правда, через неделю начинаются глюки, ну а потом я уже труп. Хотя до трупа еще ни разу не доходило. Если только вы теперь не доведете.

– Не преувеличивайте, сейчас вы, на мой взгляд, свежи как утреннее солнышко.

– Я лучше промолчу.

Потом я налила ему бокал риохи, мы заказали официанту еду, а тем временем я рассказывала ему о своих беседах в студии и о том, что