Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

Я грызу ноготь. Эсме вздыхает, ее рука тянется к списку и комкает его.

– Извини, Грейс. Не хочу на тебя давить. Мне просто нестерпимо видеть тебя в таком состоянии.

Я накрываю ее руку своей.

– Оставь список. Я попытаюсь.

– Ты не обязана…

– Знаю. А теперь беги, а то опоздаешь на поезд.

Наклонив голову, я разглаживаю смятый листок, а она тем временем забирает свои ключи и кофе.

– Желаю тебе приятного дня, Грейс. Не стесняйся порыться в моем шкафу, подбери себе что-нибудь летнее.

Я смаргиваю слезы и бодро улыбаюсь.

– Хорошо.

Каблучки Эсме цокают по деревянной лестнице, а я закрываю дверь в квартиру, накидываю цепочку. Засовываю в тостер цельнозерновой хлеб, рассеивая зернышки по поверхности рабочего стола. Собираю их в руку, выбрасываю в мойку и, поджидая, пока хлеб поджарится, просматриваю видеодиски Эсме. «Сияние», «Полтергейст», «Хэллоуин». Фильмы, которые я и в лучшие времена боялась смотреть. Тосты трещат, возвещая о своей готовности, и я подпрыгиваю от неожиданности. Вытаскиваю их двумя пальцами, намазываю толстыми слоями масла и пасты «Мармайт». Ем стоя, подставив под подбородок ладонь, чтобы ловить крошки. Передо мной простирается долгий одинокий день. Я проглатываю последний кусок, ополаскиваю пальцы. Мой телефон вибрирует, подскакивая на кухонной стойке. Это Дэн. Количество его звонков сократилось, но он все равно звонит по крайней мере трижды в день. Я не отвечаю, никогда не отвечаю. Телефон успокаивается, батарейка почти разрядилась, хотя я не использовала его с момента приезда сюда. Я забыла зарядное устройство, а зарядное устройство Эсме не подходит к моему теле фону.

Оконные стекла дребезжат в такт работающему снаружи отбойному молотку, и я тру виски, стараясь отогнать головную боль, которая сжимает голову. Изучаю карту подземки, которую оставила мне Эсме, вожу по линиям большим пальцем. Соображаю, какая линия мне понадобится, если я решусь высунуться.

Если.

Я калачиком сворачиваюсь на диване и набираю номер на домашнем телефоне Эсме.

– Грейс, как ты?

– Все в порядке. Есть какие-нибудь новости? – Дедушка ежедневно звонит в полицию.

– Пока нет, но ее поймают. Не беспокойся. – Он кашляет, и я отодвигаю трубку от уха.

– Как вы себя чувствуете?

– Отлично. Немного простудились оба, но это пустяки. Бабушки нет дома, она сортирует пожертвования в благотворительном магазине. Миссис Джонс упала.

– Бедняжка. Как она?

– Нужен новый бедренный сустав. К счастью, маляры услышали, как она дубасит в стену своей клюкой. Она в больнице Святой Анны. Не хочу ее навещать, чтобы не занести ей моих микробов.

– Я схожу ее навестить, когда приеду домой. Возможно, сегодня я выйду на улицу. – Я ожидаю протестов. Мол, это небезопасно.

– Свежий воздух пойдет тебе на пользу. – Видно, что дедушка никогда не был в Лондоне.

– Воздух здесь… – Но в ухе слышится только жужжание, а потом и оно пропадает.

– Дедушка? – Ничего не слышу и потому набираю номер снова, но меня встречает тишина.

Вздрагиваю, потому что слышу глухие удары в нижнюю дверь. Трубка падает на диван, а сама я – на колени, зажимая рот обеими руками. Стук раздается сильнее, и я подползаю к окну. Приподнимаюсь и выглядываю через подоконник. Внизу человек в бейсбольной кепке. Из-под логотипа «Нью-Йорк янкиз» виднеются светлые волосы. Меня обдает жаром. Стук раздается снова, человек в кепке отступает от двери и смотрит наверх. Камнем падаю вниз, но недостаточно быстро, человек меня заметил, а я увидела его лицо.

Громыхаю вниз по лестнице, чуть-чуть приоткрываю дверь. Киваю, когда рабочий говорит мне, что заменяют кабели и могут возникнуть временные проблемы с телефонной линией.

Щелкаю дверным замком, задаваясь вопросом, когда я стала такой боязливой. Связано ли это только с Анной или же страх лежит глубже. Думаю, что не чувствовала себя в полной безопасности со времени гибели папы. Всегда носила в себе ощущение тревоги. Я думаю о бабушке, продолжающей свою работу, несмотря ни на что – ни на Анну, ни на плохое самочувствие, – и хочу, чтобы она гордилась мной так же, как я ею. Храбрость медленно овладевает мною. Может быть, эта новая жизнь, в которую я была вброшена, и не та, которую я бы сама для себя выбрала, но, возможно – только возможно, – это именно то, в чем я нуждаюсь.

У Эсме есть ниспадающее свободными складками макси-платье с цветочным узором, которое мне впору, а на ноги я нацепляю ее сандалии. Пытаюсь сложить карту, но у меня это не получается правильно, поэтому я как могу складываю ее гармошкой и засовываю в свою сумку через плечо. Забираю ключи, собираюсь с духом и в первый раз решаюсь самостоятельно окунуться в Лондон.

Кирпичная стена жестко упирается мне в спину, когда я стою, распластавшись по ней, борясь с побуждением вернуться домой. Я никогда прежде не видела, чтобы так много людей боролись за пространство. Никто ни с кем не встречается глазами, все в бешеной спешке, а я ведь еще не добралась до центра. Медленно иду к подземке. Мои произнесенные шепотом извинения остаются незамеченными, и чтобы дойти до станции, мне требуется целая вечность.

Два поезда с грохотом проезжают мимо, прежде чем я нахожу в себе смелость запрыгнуть в третий, успевая метнуться прочь от закрывающейся входной двери. Становлюсь в центре вагона, ноги на ширине плеч, и обеими руками сжимаю вертикальный поручень. Пошатываюсь, когда поезд трогается, и записываю на свой счет первую за этот день победу. Крошечные шажки, Грейс. Придушенный голос объявляет, что мы на Чаринг-Кросс, и я следую за толпой – острые локти и стучащие по ногам кейсы – к турникету, а потом поднимаюсь по ступенькам на свет божий. Снаружи очень светло, я моргаю, вцепившись в сумку, пока толпа толкает меня вперед. «Лондон кишит карманниками», – предостерегала меня бабушка.

Заимствованные сандалии шлепают по тротуару. Идти некуда, делать нечего. Это одновременно и раскрепощает, и выбивает из колеи. Вдоль