Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

оценивая взглядом других пассажиров – не мелькнут ли где блестящие белокурые волосы. Удовлетворенная тем, что Анны в вагоне нет, я отодвигаю брошенную кем-то газету с сиденья, припорошенного сигаретным пеплом (несмотря на болтающиеся на окнах таблички «не курить»), и сажусь. Пол серый от грязи. Я ставлю сумочку на колени, а чемодан – на соседнее сиденье. Двери задвигаются, запирая в вагоне застоявшийся воздух, пропитанный дымом, духами и запахом пота. Я выглядываю из испещренного мутными потеками окна и машу рукой.

Поезд грохочет, трогаясь с места, а потом стучит, набирая скорость. Я прислоняюсь головой к грязному стеклу и смотрю, как мимо проносятся поля. Книга, которую я приготовила для путешествия, остается неоткрытой, а я сижу, погруженная в свои мысли, пока мы не прибываем на вокзал Кингс-Кросс. Поезд подъезжает к перрону, я встаю и собираю вещи, качаясь из стороны в сторону и напрягая ягодицы, чтобы придать себе устойчивость. Высаживаюсь, крепко сжимая в руках ручки багажа, пока меня со всех сторон толкают плечами – каждый дюйм пространства кажется заполненным людьми. Я вздрагиваю при каждом толчке, страшась, что это Анна. Кто-то кладет руку мне на плечо. Я резко оборачиваюсь и вскрикиваю.

– Это я. – Эсме обхватывает меня изящными руками, крепко прижимает к себе. Она сильнее, чем кажется на вид. Теперь нас осталось только двое. Я не видела ее со времени похорон Чарли, но не обнимаю в ответ, полная решимости не проявлять эмоций на людной платформе. Боюсь, что если моя скорбь вырвется на свободу, то сможет затопить весь город, поглощая все на своем пути, – такой непомерной она ощущается.

– Теперь ты в безопасности, – шепчет она, и я стараюсь думать о чем-нибудь радостном, чтобы не дать себе заплакать.

– Давай отвезем тебя домой. – Эсме забирает у меня чемодан, и я рада, что кто-то берет командование на себя. Путешествие меня утомило. Вероятно, я еще не совсем оправилась после пожара.

Эсме ориентируется в подземке с уверенностью, которая не соответствует образу робкой девочки, какой она была когда-то. Обессилев, я тяжело опускаюсь на сиденье и глазею на карту на стене. Красные, синие, зеленые макаронины вьются через город. Это еще одна вещь, смысл которой я не могу уловить, – таких вещей набирается целый список. Покачивание поезда умиротворяет, и я зеваю.

– Следующая остановка наша. – Эсме похлопывает меня по коленке.

Я встаю и, пошатываясь, хватаю Эсме за руку, чтобы не упасть. Оглядываюсь, но никто на меня не смотрит, и эта анонимность успокаивает. Мы шагаем по замусоренным улицам. Я тесно прижимаюсь к Эсме, вздрагивая от какофонии сигналящих машин. Вдыхаю запах выхлопных газов и фаст-фуда и тоскую по чистому деревенскому воздуху.

Эсме замедляет шаг и останавливается перед рядом магазинчиков.

– Дом, милый дом. Пусть тебя не смущает его внешний вид. – Слева от прачечной самообслуживания находится облупившаяся, покрытая граффити канареечно-желтая дверь. Эсме вставляет ключ в замок, поворачивает, а затем пинает нижнюю часть двери. – Она всегда заедает.

Мой чемодан стукается о стены узкой лестницы. Несмотря на свисающую с потолка голую лампочку, на лестнице так мрачно, что я напрягаю зрение, чтобы что-то видеть. Эсме отпирает массивную серую дверь на верхней площадке, и мы на месте.

Квартирка маленькая, как спичечный коробок, со вкусом декорированная в кремовых тонах. Эсме унаследовала от матери-парижанки умение создавать непринужденную элегантность. Гостиная, столовая и кухня – это всего лишь крохотные сектора одной и той же комнаты. Эсме в четыре шага пересекает комнату, подходит к окну и поднимает оконную раму. Теплый воздух смешивается с еще более теплым.

– Тебе повезло, что ты приехала весной. Сушилки в прачечной выделяют тепло, и в квартире всегда жарко. Это приятно зимой, но совершенно невыносимо летом. Впрочем, я редко бываю здесь днем. Осмотрись, пока я буду готовить чай. – Эсме проходит в кухонную зону. – Можешь забирать себе спальню, дорогая, я лягу на диване. – Эсме одной рукой отмахивается от моих протестов, а другой достает из буфета черные глянцевые кружки.

Я открываю первую из двух дверей, ведущих из гостиной. В ванной стены выложены белой плиткой, а пол похож на шахматную доску. Дверь можно закрыть, только если встанешь между раковиной и унитазом. Мне кажется, что, если я вытяну руки в стороны, то смогу коснуться противоположных стен. Поблескивает душевая кабинка. Там полным-полно всяких средств косметической компании «Молтон Браун», и я внезапно чувствую себя грязной после путешествия. Двигаюсь дальше.

В спальне стены бледно-желтого цвета, зеркальная мебель и шелковые постельные принадлежности бирюзового цвета. Это будет мой кокон. Я могу вылупиться бабочкой.

– Мне повезло, что у меня есть отдельная спальня. У многих нет.

Эсме появляется у меня за спиной, и я вздрагиваю. Беру у нее кружку с чаем.

– Конечно, дома за ту же цену я могла бы получить одноквартирный блокированный дом с тремя спальнями, но кому охота застревать в населенном пункте, который слишком велик для деревни и слишком мал для городка, где самым волнующим событием за все время был прорыв труб в школе, когда мы все получили недельные каникулы? – Она пожимает плечами. – Это Лондон, детка. Каждый раз, выходя за дверь, я встречаю новые лица, и если мне случится чихнуть, то у меня на пороге не объявятся в течение часа аж три человека с кастрюльками, которые будут разносить слухи, что я подхватила чуму.

– Замечательно, Эсме. Я это очень ценю. – Говорю совершенно искренне. – Но неужели ты совсем не скучаешь по дому? – Лично мне нравится знать всех, живущих поблизости. Сплетни, коллективное возмущение, когда почта сократила выемку писем до одного раза в день. Обо всех происшествиях могут толковать неделями. Скучно, возможно, скажет кто-то, но по мне в этом было чувство безопасности. Да, безопасности. До появления Анны.

– Иногда скучаю, но мне безумно нравится жить здесь. Вечная суета. Все время что-то происходит. После смерти Шиван деревня потеряла для меня привлекательность. А теперь еще Чарли… Не могу представить, что я когда-нибудь вернусь обратно. Я чувствую, что мое место здесь.

– А вот я больше не знаю, где мое место.