Читать книгу - "Грибная неделя - Анна Викторовна Дашевская"

оно и к лучшему, читать мысли некоторых людей, скорее всего, было бы очень неприятно, – я улыбнулась и сделала деловое выражение лица. – Но ещё вот что… Я слышала, что недавно Андрей Таманцев получил значительное наследство от тётушки. Не знаю, были ли у неё ещё какие-то родственники, претенденты, что-то такое, но вы-то это можете узнать, не так ли?

– Да, спасибо, – капитан нахмурился и посуровел, сразу став старше лет на десять. – Буду выяснять.

– Ну вот, собственно, это всё, что я могла сказать… дополнительно. Если что ещё вспомню…

– Я ж давал визитку?

– Давали. Наберу.

Он поднялся из кресла и замер. Чуть повёл плечами, посмотрел на меня.

– Слушайте, совсем не болит! Спасибо!

– Вот это уже прозвучало убедительнее, – усмехнулась я. – Но имейте в виду, это не навсегда. Идите к врачу!

Я вернулась в дом тем же путём, через кухонную дверь. Лидия Дмитриевна покосилась на меня и сказала:

– Зови-ка всех завтракать, не сидеть же до обеда на пустом кофе!

Алексей Серебряков, художник

Новость меня не оглушила.

Можно было предположить, что с Ринатом что-то случилось, всё сходилось к этому. Но почему? Кому мог настолько помешать этот мальчишка – да, избалованный «золотой мальчик» из семьи скоробогатеев, не особо пользующийся собственным разумом. Господи, да при чём тут его разум и все эти высокие материи! Был бы в комнате один, дал бы себе самому по физиономии за высокопарную глупость. Человек вчера был, а сегодня его уже нет и никогда не будет, и это только потому, что кто-то счёл свои интересы самыми важными в мире. Ринат мог начать писать музыку, из его внука мог бы получиться новый Менделеев, но этого уже никто и никогда не узнает. Да даже если бы он просто прожил отпущенную ему жизнь, обыкновенную, не слишком длинную, всё равно это было бы правильно.

А умереть в двадцать три года из-за чьего-то раздутого эго – неправильно.

И Андрея тоже нет и никогда не будет.

И я уверен, что один и тот же человек, хорошо нам знакомый, всё это сделал. Вот только кто? Я обвёл взглядом коллег, замерших, словно в детской игре.

Вот флористы – Тамара, Наташа, Ольга, Леночка… Джамиля отлёживается наверху. Следующим должен был бы быть назван Ринат.

Вот курьеры и экспедиторы – Миша, Костя Гордеев, Сергей. Олег сидит со мной рядом, хмурит брови.

Бухгалтеры – Галина Петровна и Екатерина Григорьевна.

Катя вышла.

Ирина с Михал Михалычем уехала.

А упало, Б пропало, кто остался на трубе?

– Пошли перекурим, – тихо предложил Олег.

Учитывая, что оба мы не курили, это был так себе предлог для уединения.

– Знаешь, я бы просто подышал, как-то тошно мне, – ответил я так же тихо.

Во дворе рыкнул мотор машины.

– Что-то капитан задержался с отъездом, попрощался он минут двадцать назад, – Олег всего лишь констатировал факт, но был услышан.

– Просто ваша подружка побежала стучать, – сказала язвительно Лена. – Интересно, на кого?

Я не успел её одёрнуть, это сделала Галина Петровна.

– Скажи мне, Елена, ты дура или прикидываешься? А если прикидываешься, то с какой целью, интересно?

– Чего это дура-то сразу? – Леночка вскипела и запенилась, как молоко.

– Убили двух человек, хорошо нам всем знакомых, это тебе понятно? Да если бы я знала, кто это сделал, я бы минуты не промолчала! Только Катя не на улицу пошла, а на кухню. И если ты поведёшь своим длинным носом, то почувствуешь, что пахнет едой. Я лично тоже пойду и помогу Лидии Дмитриевне.

– Ей деньги платят, чтобы она для нас готовила, – пожала плечами Лена.

– Тьфу! – Галина Петровна встала и посмотрела на неё сверху вниз. – Я бы тебе советовала помолчать. А по возвращении в Москву поискать другую работу.

Есть нас и в самом деле позвали через несколько минут. И Катя была на кухне вместе с Лидией Дмитриевной. Не знаю, был это завтрак или обед, время ни для того, ни для другого не подходило. Или годилось и для того, и для другого. Впрочем, есть хотелось изрядно, и тонкости этикета были отложены до более подходящего случая. Правда, что именно мы ели, я не заметил: думал разом и об убийствах, и о том, что отвечу Ирине. Словно у бедняги Стёпы Лиходеева, мысли мои бежали «по двойному рельсовому пути, но, как всегда бывает во время катастрофы, в одну сторону и вообще чёрт знает куда»5.

«Минуточку! – сказал я себе, воткнув вилку в кусочек чего-то. – А ведь это совсем не чёрт знает куда! Большое наследство – очень убедительная причина для убийства. Для убийства Андрея, – сам себе и возразил я. – А Ринат за что попал? Непонятно. Нет, как раз понятно! Либо тогда в «Огурце» он встречался с убийцей и поссорился с ним, либо услышал что-то, чего не должен был слышать. Тогда его злость и взъерошенный вид отношения к его смерти не имеют. Но в принципе, в эту линейку он вписывается. Ладно…»

Я попробовал откусить то, что было наколото на вилку, но почему-то не получилось.

– Лёшенька, ты уверен, что хочешь это съесть? – ехидно спросила сидящая напротив Лена.

Н-да… Оказывается, надкусить я пытался пробку от винной бутылки. Не говоря ни слова, аккуратно снял её с зубцов, отложил вилку и поднялся.

– Лидия Дмитриевна, большое спасибо! Было очень вкусно, а главное, своевременно. Благодарю за компанию, господа и дамы.

Екатерина Черникова, флорист

Бранч6 смело можно было назвать тягостным.

Над столом висело молчание, не звучали даже дежурные фразы насчёт передать соль. Может быть, оттого что солонки стояли на обоих концах стола. Только Леночка хихикала, поглядывая то на сидящего рядом Алексея, то на Костика. Алексей же сидел в такой глубокой задумчивости, что, кажется, и не замечал, что он ест. В общем-то, можно было его понять – предложение, прозвучавшее вчера вечером, кого угодно заставило бы задуматься. Я имею в виду, кого угодно разумного, не Леночку и не Костика.

Вот странно, кстати: мы знаем, что Лена доносила конкурентам информацию о самых больших и выгодных заказах, добываемых Андреем. Два или три заказа у нас перехватили, и Таманцев по поводу одного из них даже ездил к этим самым конкурентам. Не зря ездил, кстати: от заказа они не отказались, конечно, но работали по этому юбилею мы вместе, и гонорар был поделен почти по-честному. Так что мне кажется странным: не может же успешный промышленный шпион быть глупым? Или может? Или это зависит от,