Читать книгу - "Пустая ловушка - Джон Данн Макдональд"

потрясающей девушкой. Когда она приникла темной головкой к моей щеке, мы крепко обнялись в тонущем мире. Ее сотрясала дрожь.

— Что с тобой? — прошептал я.

— Не знаю. Так долго... Может быть... это лед тает? — Она отклонилась назад, чтобы лукаво мне улыбнуться, но улыбка сменилась детским, плачущим выражением на заострившемся личике. Тони вдруг упала на кровать по диагонали, лицом вниз, ударившись достаточно сильно, чтобы ее слегка отпружинило.

Я сел возле, не прикасаясь к ней. А что, если она не испытывает таких же чувств? Я тут же погрузился в серую трясину — любящий и нелюбимый. Наконец Тони справилась со слезами, перевернулась, свернулась калачиком, ухватилась за меня и увлекла меня вниз. На сей раз поцелуй был соленым. И она сопроводила его чудесными словами. Оказывается, с нею это произошло еще несколько месяцев назад и она носила это в себе, ожидая без особой надежды.

Мы лежали лицом друг к другу, соприкасаясь носами. Ее глаза были черные, как два закопченных блюдца. Когда Тони выдыхала, я вбирал ее теплое дыхание глубоко в легкие. Мои руки лежали на мягкой вогнутости ее талии. Ее кулачки — на моей груди. Мы говорили друг другу о том, как это замечательно. Постепенно становилось все жарче, полнее, взволнованнее. Нас увлекало по опасной спирали. Я отстранился от нее.

Мы прошептались до часа. Потом постелили мне постель на полу под окном, с простыней и ее зимним пальто, чтобы укрыться. Я лежал, весь укутанный, в темной комнате, когда она вышла из ванной. Свет был у нее за спиной. Ее летнюю пижаму мог бы повесить между двумя кустами любой уважающий себя паук. Она выключила свет и подошла ко мне. Опустилась на колени и поцеловала меня.

— Спи сладко, милый, — прошептала Тони возле моей щеки. От нее пахло всеми летними садами моего детства, с примесью пепсодента.

Я обвил рукой ее талию. Она чуть отстранилась. Потом, опершись на мою руку, она издала странный звук, идущий откуда-то из глубины горла, и прильнула ко мне.

Это был глупый и безрассудный риск, порожденный спешкой и жадностью. Возможно, это произошло неподобающим образом. И могло испортить слишком многое.

Но это было волшебно.

Глава 8

Утром я проснулся на высокой кровати, проснулся для меня рано и нисколько не растерялся от непривычности обстановки. Я точно знал, где нахожусь, почему там нахожусь и все, что с этим связано. Я знал, что она у меня за спиной.

Я повернулся с величайшей осторожностью. Одеяло закрывало ее плечо, собравшись в складки у нее под подбородком. Красивая чистая линия шла от ее плеча до изгиба ее талии, а потом очерчивала теплый холмик бедра. Прядь черных волос лежала на щеке. Тони колыхалась при каждом легком выдохе. Ее лицо было гладким, чуть смугловатым, без пятен, шрамов или отметин, оставляемых жизнью.

Будильник позади меня издавал ужасный звон. Не открывая глаз, она потянулась к нему, перегнувшись через меня. И вдруг ахнула, отпрянула потрясенная, с широко раскрытыми от изумления, непонимающими глазами. Я повернулся, схватил разбушевавшегося металлического зверя и утихомирил его. Когда я обернулся, чтобы посмотреть на нее, ее глаза опять были закрыты.

— Не смотри на меня, — прошептала она.

— Но мне нравится на тебя смотреть.

— Пожалуйста. Я стесняюсь.

Я поцеловал ее и попытался обнять. Она отстранила мои руки.

— Иди в ванную, — прошептала она.

Я взял мою одежду, чтобы одеться там. А пока шел мимо легкой пижамы, скомканной на полу возле моей импровизированной постели, подумал, что она выглядит заброшенной, преданной. Через некоторое время Тони постучала в дверь ванной, и я вышел. Она была в трикотажном желтом халате, с уже расчесанными волосами. Тони избегала смотреть на меня.

Я взял ее за плечи и легонько встряхнул:

— Тони! В чем дело?

— Мне... мне стыдно.

Я приподнял пальцами ее подбородок:

— Не нужно стыдиться. Поцелуй меня и пожелай доброго утра.

Она покорно позволила себя поцеловать. Но по-прежнему избегала смотреть на меня. И казалось, лишь одевшись, вновь обрела самоуважение.

— Не заставляй меня чувствовать, что это было ошибкой, — взмолился я.

Тут у нее загорелись глаза.

— Это не было ошибкой, Клинт, милый. Я знаю, что не было. Но... вообще-то, если хочешь знать, я никогда прежде не просыпалась с мужчиной. Наверное, это глупо. Я чувствую смущение или что-то вроде этого. И, Клинт...

— Что?

— Я не хочу снова этого делать до тех пор, пока...

— Хорошо.

Она посмотрела на меня с сомнением:

— Ты не сердишься?

— Ты прелесть, Тони.

— Мне нужно идти на работу.

— Твоего босса сегодня не будет.

Она остановила дурачества и дала мне указания: держать дверь запертой, не издавать ни звука, пока ее не будет, не ходить, потому что пол скрипит, не лить воду, не поднимать занавески, не кашлять и не чихать, а если я храплю, то и не дремать.

— А я храплю?

Она отвела глаза:

— Я собиралась не спать и вроде как... охранять тебя, но заснула.

Тони ушла, и потянулся долгий день. Я слышал, как люди передвигались по дому, кто-то орудовал пылесосом. Потом начал постепенно умирать от голода. Я был пуст от шеи до колен. Я был пустым деревом, в котором белки увеличивали дупло. В качестве отчаянного эксперимента я съел косметическую салфетку, что нисколько не помогло. Мне хотелось рискнуть и послушать маленькое радио, чтобы выяснить, что обо мне говорят. Скучные, нескончаемые минуты сменяли друг друга. Я стоял у окна, выглядывал в зазор между шторами