Читать книгу - "Пустая ловушка - Джон Данн Макдональд"

глаза. Румянец, заливший ее щеки, подчеркнул странность нашей ситуации.

Я тоже встал и, глядя на нее сверху вниз, спросил:

— А теперь — как вы считаете — мне нужно пойти сдаться?

— Не знаю... не знаю.

— Пока ищут меня, они не будут искать того, кто это сделал на самом деле.

— Возможно. Но вот станут ли искать после того, как заполучат вас?

— Сомневаюсь.

— Кто же убил ее, Клинт?

— Не знаю.

— Мистер Рэймонд?

— Я так не думаю. Под его мальчишеским добродушием таится слишком много холодности и расчетливости. Он не стал бы совершать такой глупости. Да и с чего бы ему ее убивать? Додд был совершенно уверен, что время от времени она будет запрыгивать к нему в постель.

— Все это так... гадко, — проговорила Тони, вновь поднимая на меня глаза.

— Именно так.

— Клинт, по-моему, вам не следует сдаваться. Пока.

— Тогда что мне делать?

Она покраснела еще сильнее.

— Сегодня вы можете остаться здесь. Завтра я попробую выяснить, насколько... насколько они уверены. Тем или иным образом. Если они не уверены до конца, тогда вам следует сдаться. Если уже не сомневаются в вашей виновности, тогда вам нужно уехать. Я смогу вас как-нибудь переправить. Думаю, что смогу.

Возможно, дело было в том, как она это сказала. Или в том, как на меня посмотрела. Или просто множество мимоходом подмеченных деталей наконец суммировались в моем сознании и дали этот поразительный результат. Так или иначе, но именно в тот момент это и случилось со мной. Как, если верить книгам, должно случиться с каждым.

Вроде вот только что она была красивой девушкой со светлой головой, хорошим вкусом и хорошим профессиональным уровнем, гораздо выше среднего. И вдруг стала Тони Макрей. Не времяпрепровождением, не хобби, не объектом на сегодняшнюю ночь, а Тони. Частью моей жизни. Большей частью моей жизни. Всей моей жизнью.

Оказывается, любовь приходит не крадучись. Она врывается внезапно. Это какая-то необыкновенная точка на пути. Вы попадаете туда, поворачиваете на сорок пять градусов вправо и идете дорогой, которой никогда прежде не видели.

Совершенно неожиданно Тони Макрей стала для меня такой же необходимой, как легкие, ноги и кровь. По-другому никак не скажешь.

Я стоял там и смотрел на нее. Тони была чудом. Губы, ноги, глаза, грудь — все чудо, все драгоценность.

Она все еще заливалась краской.

— Только из того, что вы можете здесь остаться, не следует...

— Я знаю.

— Знаете? Что вы имеете в виду?

— Просто вот так, внезапно, я вдруг стал понимать, что вы хотите сказать прежде, чем вы это скажите. Мы могли бы беседовать без слов. У вас чудесные глаза.

— Слишком громко! — прошептала она.

— Простите. — Я сел на корточки, так, чтобы иметь возможность заглянуть в ее лицо. Взял ее руку. Она попыталась убрать ее, но потом оставила в моей ладони, никак не реагируя.

— Тони, — сказал я. — Тони!

— Слишком громко!

— Послушайте, ничего не изменится, если вы запрете меня в вашей ванной. Или если я посплю под кроватью. Одна ночь ничего не значит. Нам еще предстоит их десять тысяч.

— Вы рехнулись?

— У нас уже не получится не пожениться.

— У нас не получится... что?

— В любом случае это уже свершившийся факт. Осталось поставить штампы в бумагах, Тони, Тони!

Она отдернула руку:

— Это не смешно, мистер Сьюэлл.

— Знаю, что не смешно. Тони, я не с того начал. У меня мысли путаются. Давайте начнем так, как это заведено. Я люблю вас.

— Ну да, конечно, — произнесла она с сомнением.

— Это произошло внезапно. Просто вы сидели там, совершеннейшее чудо с головы до ног, и это пришло ко мне, как снег на голову.

— Все просто потому, что...

Я качнулся назад на каблуках.

— Просто потому, что я собираюсь здесь остаться? Это такая беспроигрышная фраза! Я говорю это всем девушкам, которые прячут меня от копов. У вас нет огня, над которым я мог бы подержать руку? Тони, я вырос из того возраста, когда божатся и сплевывают. Наверное, единственный способ, которым я могу продемонстрировать мою искренность, — это отправиться восвояси. Испеките мне пирожок и принесите его в темницу. Они не смогут казнить Сьюэлла на электрическом стуле, потому что прежде он должен жениться — у меня вдруг появилась уверенность, что даже Круслов меня любит.

Я отпер дверь, открыл ее и двинулся по коридору. Тони схватила меня за руку с поразительной силой и рывком развернула назад. Ее лицо было белым как мел. Она затащила меня обратно в комнату, заперла дверь, привалилась к ней и закрыла глаза. На ее лицо стал постепенно возвращаться румянец. Наконец Тони открыла глаза и посмотрела на меня. И так смотрела, не отводя глаз, долгое время. Я тоже глядел на нее. Глядел до тех пор, пока комната не растворилась и не осталось ничего, кроме ее глаз.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем она приблизилась ко мне тремя маленькими, робкими шагами и прошептала:

— Правда?

— Правда, — ответил я.

Тони положила руки мне на плечи. Я не прикасался к ней. Она чуть склонила голову набок, по-прежнему не отводя взгляда, все еще осторожно, все еще нерешительно. Потом плотно и уверенно прижалась губами к моим губам. Она была такая бесконечно уязвимая и трогательная, что от этого хотелось заплакать. Тони была чудом. Тони была