Читать книгу - "Уснувший сфинкс - Джон Диксон Карр"

горела лампа и который разделял Торли и доктора Фелла, Холден очень отчетливо видел лица остальных присутствующих в галерее людей.

Сэра Дэнверса Локка – с выражением как будто отсутствующим и в то же время напряженно внимательным. Дорис – раскрасневшейся, как будто она поперхнулась, и такое расстроенное всем тем, что ей довелось услышать, что – даже захоти – она не смогла бы вымолвить ни слова. Дерека Хёрст-Гора, прислонившегося к стене у окна. И конечно же, Силии.

Что, черт возьми, происходит с ней? Почему она не захотела его видеть? Почему даже сейчас она не желает смотреть на него? Почему исходит от нее нечто такое, что в любимом человеке мы ощущаем прямо физически, и почему это нечто говорит ему: «Не приближайся! Ну пожалуйста, не приближайся!»

И все же…

Что-то здесь сплетается, тянется какая-то нить. А доктор Фелл все держит и держит Торли, словно околдовав его. И вырисовывается ясная картина: кэзуоллская галерея, пыльная и темная, покойная Марго, в своем серебристом платье, два ее спутника во фраках и белых галстуках, направляющиеся к яркому огню в обшитой голубыми панелями комнате, где ждет их графин с виски.

– Так, мистер Марш. А потом?

– Я включил радио. Звучали рождественские хоралы.

– Очень важный вопрос. Пожалуйста, не смейтесь. Вы были пьяны?

– Нет! Мы все, конечно, немного… А, ладно! Да! Я довольно прилично набрался!

– Насколько сильно?

– Ну, не до беспамятства, конечно. Ничего подобного не было. Но окосел, нетвердо держался на ногах. И все на свете ненавидел. Мне всегда было хорошо от спиртного, – сказал Торли, ни к кому не обращаясь. – А теперь – нет.

– Ну а ваша жена? Я спрашиваю о том вечере.

– Марго выпила изрядно. Но это на нее, похоже, не подействовало. А обычно действует. То есть я хочу сказать – действовало.

– А мистер Хёрст-Гор?

– Старина Дерек вообще ничего не различал, так набрался. Начал декламировать монолог Гамлета или что-то в этом роде. Помню, он сказал, мол, надеется, что ночью не случится пожара, потому что никто не сумеет его разбудить.

– Ну а потом?

– Потом – ничего. Марго опрокинула еще бокал и говорит: «Я вижу, вы оба какие-то несчастные. А я очень счастлива. Давайте закругляться». И мы пошли спать.

– Комнаты, занимаемые Силией Деверо и мистером Хёрст-Гором, находились, насколько я понимаю, не рядом с вашими?

– Нет, в другом конце дома.

– Можете ли вы вспомнить еще что-нибудь из того, что произошло тогда? – Мощный голос доктора Фелла сделался мягче. – Думайте! Думайте! Думайте! – словно гипнотизировал он Торли.

– Я слышал, как Оуби запирала обе двери – парадную и заднюю. От этих засовов всегда столько шума.

– И все? Когда вы и ваша жена пришли в свои комнаты – что было потом?

– Марго отперла дверь своей спальни и вошла. И я открыл дверь моей спальни и вошел. Вот и все.

– Вы о чем-нибудь успели поговорить в это время?

– Нет, нет, нет. Ни слова сказано не было.

Торли не просто рассказывал – он переживал все заново.

Он брел по туманной лестнице той ночи, устремив взгляд на ее ступеньки.

– А потом?

– Чувствовал я себя преотвратно, – продолжал Торли. – Вообще, нет ничего хуже, чем вылезать из вечерних нарядов, когда выпьешь. Сначала сдираешь воротничок, потом стягиваешь рубашку. Качает, на все натыкаешься. Я надел пижаму и поковылял в ванную, зубы почистить.

– Значит, в ванную. А дверь в спальню вашей жены – она была открыта или закрыта?

– Заперта изнутри.

– Откуда вы знаете?

– Она всегда ее запирала.

– Вы почистили зубы. Что потом?

– Пошел к себе, захлопнул дверь и лег спать. Только в том-то все и дело: выпил я, видимо, недостаточно.

– Продолжайте!

– Было не так, как бывает, знаете, когда кровать начинает выезжать из-под тебя, летишь куда-то в пустоту и засыпаешь, как убитый. Я просто задремал, потом вроде бы проснулся, снова задремал. Все перепуталось. Но все же я, видимо, отключился, потому что времени прошло немало. Потом что-то меня разбудило.

– Что именно? Вспомните! Какой-нибудь шум?

– Не знаю. – Торли словно во сне покачал головой. – Потом мне показалось, что я слышу голос Марго. Она стонала и звала на помощь. Но как будто издалека.

– Продолжайте.

– Я сел на постели, включил свет. Меня подташнивало, голова болела, но я уже протрезвел. Часы у кровати показывали два. Стонущий голос – это было ужасно. Я выбрался из постели и открыл дверь в ванную.

Никто из сидящих в оконной нише все это время даже не шелохнулся. Все старались не дышать.

– В спальне горел свет?

– Нет, но я включил. Дверь в комнату Марго была широко открыта. Да, вот еще! Пока я спал, Марго успела принять ванну.

– Принять ванну?

– Да. На краю ванны висело полотенце, и пол был мокрый. Черт, я так разозлился: мокрый пол, а я босиком. Я вернулся, надел тапки и пошел к Марго. Все было тихо. Я заглянул в спальню.

Ни один мускул не дрогнул на лице доктора Фелла, ни одна складочка его плоти. И рука, на которой покоилась его голова, и перст указующий – все оставалось неподвижным. Однако глаза ученого поблескивали каким-то неясным беспокойством, словно он что-то припоминал и делал какие-то выводы. А гипноз еще действовал. По мере того как Торли углублялся в ту ночь, голоса – и его, и доктора Фелла – звучали все приглушеннее.

– Я заглянул в ее спальню. Свет не горел, но я видел, что Марго там нет.

– Шторы были опущены?

– Нет. Поэтому-то я и смог разглядеть, что ее нет. В комнату пробивался слабый свет – может быть, звезд. Покрывало на постели было без единой складочки; ясно, что к постели не прикасались. Было тихо и жутко холодно. Затем снова раздались стоны и крики, причем так громко; я прямо вздрогнул от неожиданности. Из-под двери гостиной пробивалась полоска света.

– Продолжайте!

Торли заговорил громко и отчетливо:

– Я открыл дверь. В гостиной было тепло; в камине все еще горел огонь. И все бра по стенам горели. Почти в самом центре комнаты у стола стоял такой шезлонг с подушечками.

– Дальше!

– Марго лежала на спине, чуть накренившись набок. Губы ее как будто бы пытались что-то произнести. Я позвал ее: «Марго!» – но она только застонала и изогнулась вся; даже глаз не открыла. Я поднял ее за плечи – она была не такая уж легкая, – усадил, прислонив к спинке шезлонга; голова ее не держалась. Я потряс Марго за плечи – никакого эффекта. Тогда я по-настоящему испугался. Побежал в ванную…

– В аптечке был пузырек с ядом?

– Нет, он исчез. Вероятно, Марго…

Наступила мертвая тишина.

До Торли дошло, что он сказал. Он смешался, запутался, неуверенно повторил: «Вероятно» – и замолк. Так он и стоял перед ними, словно окаменев, с какими-то остекленевшими глазами.

Доктор Фелл положил руку на стол.

– Итак, мы делаем вывод, – объявил он тоном