Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

в руки. Я же вам говорила: вы мне нужны спокойным и невозмутимым.

– Будем стучать в дверь?

– Да, и если сразу не откроет, войдем.

– А если его нет дома?

– Подождем там, пока он вернется.

– А если он вообще не придет?

– Ну вас к черту, Гарсон, вы меня нервируете! Замолчите же наконец!

– Петра, мы забыли про судебный ордер!

– Или вы немедленно замолчите, или я вас высажу!

Он умолк, а я проклинала себя за то, что не нашла в себе смелости запретить ему ехать со мной. Это был бы практический урок, достойный быть записанным в золотую книгу: полицейский, лично причастный к делу, служит только обузой. События могли принять дурной оборот, близко затронуть Гарсона.

Здание под номером двадцать пять ничем особенным не отличалось: так, старый домина, сильно обветшавший. Полицейские вышли из машины и прошли вперед. Лифта в доме не было. Подойдя к двери, Гарсон по моему знаку нажал на звонок. В ответ – тишина. Он снова позвонил. На этот раз мы услышали приближающиеся шаги и сонный голос:

– Кто там?

– Откройте, полиция! – Грозная интонация меня саму напугала.

– Какого дьявола… Послушайте, у нас все в порядке, вы ошиблись.

– Это вы Марсаль?

Ответом стало продолжительное молчание.

– Откройте же наконец!

Новых указаний не последовало, и младший инспектор взял инициативу в свои руки.

– Открывай, подонок, не то мы выломаем дверь! Тут у нас все ребята из гвардии как на подбор, так что лучше открой!

Он подтолкнул одного из полицейских к глазку, и через какое-то мгновение дверь открылась. Полицейские ринулись внутрь, схватили кого-то, скрутили, обыскали. Мы зажгли свет в темной прихожей, и я наконец смогла его разглядеть. Это был тщедушный человечек лет сорока, светлокожий, с растрепанной вьющейся шевелюрой и исхудалой физиономией. На нем была майка на узких лямках и мятые джинсы.

– Послушайте, я ничего не сделал, это, должно быть, ошибка.

– Очень хорошо, предъяви нам свое удостоверение личности.

– Оно у меня в спальне. Я спал, работаю допоздна и…

– Принеси его.

Он ушел, сопровождаемый полицейским. Квартирка была тесная, убогая. Я распорядилась начинать обыск. Вернулся подозреваемый с удостоверением.

– Энрике Марсаль. Сборщик металлолома. Имен но этим ты занимаешься?

– Ну да, торгую железяками.

– Прекрасно, одевайся. Поедем в комиссариат, там будет удобнее разговаривать.

– Нет, а что я сказал, что сделал? Почему я должен ехать?

Я вышла на лестничную площадку и проскользнула к выходу. Мне необходимо было глотнуть свежего воздуху, я больше не могла выносить смешанного запаха прогорклого жира и неубранных окурков, запаха застарелой бедности. Я была раздражена и зла. И вновь ощущала подлость своей профессии, в которой приходилось с отвращением глядеть в лицо мужчине в майке и по-свойски обращаться к нему на «ты». Если бы нашлась под рукой бутылка, я непременно хлебнула бы, дабы отрешиться от этой гнусности.

Когда мы вернулись в комиссариат, Гарсон не стал рваться допрашивать задержанного. В его глазах светилось страстное желание узнать – похожая на любую другую страсть. Я рассказала ему, какую тактику собиралась применить. Задержанный был испуган, возможно, он не принадлежал к числу привычных правонарушителей, его отпечатки в наших архивах отсутствовали. Мой напарник начал:

– Стало быть, металлолом собираешь?

– Да.

– И что с ним делаешь?

– Продаю. Мне за него платят, и я доволен.

– Хорошо, а с собаками как?

Мимолетный огонек блеснул в его глазах.

– Что вы сказали?

– Начну с другой стороны. Ты знаешь Игнасио Лусену Пастора?

– Нет.

– Взгляни-ка на эту фотографию. Узнаешь его?

– Нет, не знаю, кто это. А что это с ним, почему он такой?

– Он уже, можно сказать, никакой, его убили.

Изможденное лицо Марсаля еще больше побледнело. Настал мой черед.

– Ну а Валентину Кортес ты знаешь?

– Нет.

– Я тебе объясню. Это была женщина, занимавшаяся обучением собак, очень красивая блондинка. Я говорю «была», потому что она тоже погибла. Была растерзана обученной собакой. Убита. Ты меня слушаешь?

– Послушайте, к чему вы клоните? Я не знаю, о чем вы толкуете.

– Знаешь. Кое-кто нам все рассказал. Известно, что ты замешан в историю с собаками, а тот, кто сообщил нам об этом, уже сидит в тюрьме. Этот человек назвал твое имя и адрес, а самое интересное, он поклялся судье, что тех двух людей, которых ты якобы не знаешь, на тот свет отправил именно ты. Так что будет лучше, если ты перестанешь притворяться.

– Ублюдок! – выкрикнул он.

У меня забилось сердце, наконец мы добрались до сути. Гарсон отошел назад, отдав инициативу мне.

– Речь идет о двух убийствах, так что сам понимаешь, во что ты влип.

На лбу у него выступил пот, подбородок задрожал.

– Да я муху не могу убить, поверьте. Я расскажу… расскажу вам всю правду, все, что знаю, Богом клянусь. Чтобы я убил? Одно дело – красть собак, с которыми, кстати, я хорошо обращался, поверьте, и если иногда случалось подержать их пару дней дома, я даже на собственные деньги еду им покупал, чтобы они не голодали. Между нами завязывалась настоящая дружба, нет, правда.

Он торопился все выложить, но у него то и дело прерывался голос. Я должна была бы сразу же догадаться, как только его увидела: этот недоумок был подручным, а потом и преемником Игнасио Лусены.

– Как вы их крали?

– Мы ехали…

– Кто «мы»?

– Лусена и я.

– Значит, ты его знал.

– Да, но мне сказали, что он отошел от дел. Я не знал, что он умер, честное слово.

– Продолжай.

– Мы приезжали в питомник ночью. Перелезали через забор, и он начинал отвлекать собаку-сторожа. Он был большой мастер на такие штуки. До собак он даже не дотрагивался. Остановится рядом, а потом медленно перемещается, куда ему надо, и собаки на него лают, но не нападают. Он говорил, они чувствуют, что он их не боится. А я тем временем засовывал нужную собаку в клетку, которая была у нас с собой, и мы покидали питомник той же дорогой. Вот и все.

– А кто у тебя был в напарниках после Лусены?

– Мой зять. Но мы никогда животным вреда не причиняли, я вообще собак люблю.

– Не больно-то ты их любил, если знал, что украденные тобой собаки будут участвовать в боях.

Он на миг замер.

– В боях? Я не знаю, о чем вы говорите, Богом клянусь! Я встречался с этим типом, передавал ему собаку, он мне платил, и все. Он даже имени своего мне не называл и адреса тоже. Зато обо мне знал все, и теперь я понимаю, для чего, урод поганый! Послушайте, я вас заверяю, я клянусь вам…

Если ему действительно не было известно имя, то задача осложнялась.

– Не нужно столько болтать. Послушай меня: думай о том, что говоришь, потому что, как видишь, нам не до шуток.

– Хорошо, но вы мне верите, правда? – Теперь у него дрожал не только подбородок, но все тело сотрясалось чуть ли не в конвульсиях.

– Я начинаю тебе верить, успокойся. Кого ты еще видел во время этих встреч?

– Никого, Богом клянусь! – Он вдруг заколебался. – Ну, один раз видел блондинку, о которой вы говорили, но не разговаривал с ней. Я даже не знал, что ее убили, Богом клянусь!

– Не читал об этом в газетах, не смотрел по телевизору?

– Нет, клянусь! У меня свои дела. Если бы я про это узнал, то сбежал бы из дома или перестал бы встречаться с этим типом! Не хочу быть замешанным во всяких грязных делах, я не уголовник.

– Хорошо, поняла, и перестань клясться, я тебе верю. Таким образом, обычно ты встречался только с ним.

– Да. Иногда он приходил со своей женщиной, но мы с ней тоже не разговаривали.

– Ты имеешь в виду, с женой?

– Да.

От внутреннего напряжения кровь застучала у меня в висках и заныло в затылке.

– Так-так, и на какой машине они приезжали?

– Я ни разу ее не видел. Мы встречались на одной из улиц в Сагрере вечером. Они приходили пешком. Должно быть, оставляли машину подальше, чтобы я ее не увидел. Я же говорю: они мне не доверяли и старались держать в неведении, потому-то я ничегошеньки не знаю.

Номер с машиной не прошел, и теперь мне оставалось пустить в ход последнюю карту, пойти на ужасный риск, где удача составляла лишь пятьдесят процентов.

– Может быть, его когда-нибудь сопровождал мужчина средних лет, довольно высокий, худощавый, с длинными волосами и очень светлой кожей?

Он глядел на меня не отвечая. Я затаила дыхание. Неужели мы подошли к концу или он почувствует обман, поймет, что мы блефуем, и нам придется возвращаться назад?

– Нет, – сказал он. – Никакого другого мужчину я не видел, всегда был только этот.

Я глубоко вздохнула.

– Значит, ты встречался только с Аугусто Рибасом.

– Я уже сказал вам, что не знаю его имени.

– И ты пытаешься убедить меня в том, будто не знал, что этот тип, который не захотел тебе даже