Читать книгу - "Казанский мститель - Евгений Евгеньевич Сухов"

в добром здравии и при деле все лучше, нежели греметь кандалами и кашлять кровью на каторге в Сибири. — Иван Федорович убрал подписанную бумагу во внутренний карман вицмундирного сюртука и продолжил: — Когда вас будут расспрашивать, кто вас допрашивал, какие вопросы задавали, о чем были эти вопросы, то отвечайте, что допрашивал, мол, командированный из Москвы судебный следователь, а вопросы его касались вашего старого дела о вымогательстве трех тысяч рублей у доктора Вахмистрова. Дескать, следователь все выспрашивал, как я… то есть вы… — поправился судебный следователь, — додумались до такой глупой шутки, как будто бы вымогая три тысячи рублей, грозить убийством всему семейству, и не подсказал ли кто так сурово подшутить над господином доктором. На что вы ответили следователю, что нет, придумал все я сам, за что и выперли из Императорского университета… И еще, — лицо коллежского советника сделалось суровым, — вам надо постараться попасть в доверенные лица к вашему руководителю Гиршфельду. И обо всех нарушениях правопорядка со стороны организации социалистов-революционеров и лично Гиршфельда вам надлежит докладывать либо мне, либо — после моего отъезда — начальнику Казанского губернского жандармского управления господину полковнику Мочалову или его помощнику. Возможно, что вам за это станут даже платить какие-то деньги, поскольку вы прикладывали известные усилия, трудились, можно сказать, а за всякий труд надобно платить… Вам все ясно? — принял еще более грозный вид судебный следователь по особо важным делам.

— Ясно, — едва слышно промолвил Григорий Резниковский.

— Что ж… Более докучать вам вопросами я не намерен. Вы свободны, — сказал как отрезал Воловцов и тотчас потерял интерес к собеседнику.

Григорий поднялся — после подписания документа о сотрудничестве он как-то разом обмяк, плечи у него обвисли, и он стал похож на какой-то дряблый овощ, долго залежавшийся на складе.

Приват-доцента Павловского в тот же день выпустили. И даже извинились за предоставленные неудобства…

Глава 13

Взрыв в жандармском управлении

С допросом агитатора-пропагандиста партии социалистов-революционеров Феликса Глухих судебный следователь Воловцов решил пока повременить, как было решено им ранее. А вот собрать о Глухих побольше сведений, на что имелся вполне обоснованный резон, Иван Федорович поручил полицейскому надзирателю Ферапонту Громыхайло. Тот привычно взял под козырек и уже на следующий день к вечеру пришел к судебному следователю Воловцову, чтобы сообщить добытые сведения.

Биография у Феликса, надо признать, оказалась занимательной…

Сын инженера путей сообщения и мещанки Феликс Эдуардович Глухих был седьмым ребенком в семье. Но жили господа Глухих неплохо. Инженер Эдуард Модестович Глухих имел неплохое жалованье, какового хватало на содержание всей семьи, и оставалось еще на то, чтобы дать детям приличное образование.

Когда Феликс учился в пятом классе реального училища, надворный советник Эдуард Модестович банальнейшим образом, зазевавшись, попал под поезд при пуске новой узкоколейки на Пороховом заводе. Поскольку Эдуард Модестович состоял на государевой службе, вдове и детям полагался пенсион, которого, конечно же, стало большой семье не хватать. Условия жизни семьи Глухих, увы, изменились. Феликс, которому в то время шел уже шестнадцатый годок, связался, как сказывают ветхозаветные старухи, с угланами[29], начитался противуправительственной литературы и стал ненавидеть всех тех, кто являются столпами самодержавной монархии, начиная от царя и его министров и заканчивая земствами и городскими управами.

В сентябре 1902 года реалист седьмого (последнего) класса Феликс Глухих получил по механике двойку. А его однокласснику Дмитрию Рябиновскому влепили аж единицу. После чего преподаватель механики долго стыдил обоих реалистов перед всем классом, а Рябиновского даже назвал оболтусом. Глухих, получив «неудовлетворительно», мысленно выругался и через пару минут забыл о досадном инциденте (мало ли он двоек получал до этого). Оценка по учебе за профилирующий предмет — вещь, конечно, важная. Но есть вещи куда более значимые: родители и их здоровье, братья и сестры и взаимоотношения между ними; дружба, любовь… Что Феликс хорошо осознавал. А вот реалист седьмого класса Рябиновский в крайне подавленном состоянии духа пришел домой, взял отцов револьвер из запертого ящика стола (знал, где хранится ключ), приставил револьверное дуло к виску и нажал на спусковой крючок… На следующий день весть о том, что Дима Рябиновский застрелился из-за оценки «кол», достигла стен реального училища, и Феликс Глухих понял, что пришел его час, и появилась возможность обратить на себя внимание. Затесавшись в самую гущу реалистов, обсуждающих смерть Димы Рябиновского, Глухих начал громко возмущаться порядками в реальном училище, после чего стал призывать учащихся на митинг.

— Товарищи, на митинг! — взывал он и стал направлять возмущенных реалистов во двор училища.

Сцепившись за руки и встав в ряд по пять-шесть человек, реалисты двинулись по училищу на выход, сопровождаемые страстными возгласами Феликса:

— Наш товарищ пал жертвой давно прогнившего режима, где царствует самодержавная палка. Долой самодержавие!

— Доло-ой, — нестройно отзывались идущие на митинг. Поодиночке или даже попарно они ни за что не стали бы кричать «Долой самодержавие». А будучи в толпе возбужденных протестом реалистов, кричать противуправительственные лозунги было как бы в порядке вещей…

Во дворе нашелся какой-то ящик, Феликс поднялся на него и, громко, четко выговаривая слова, принялся развивать тему о бесправии учащихся перед преподавателями-предметниками — сатрапами царского режима и узурпаторами власти в училище: реалистам пора устанавливать в училище самоуправление, иначе — организовать выборный Совет учащихся, а преподавателей, педагогов и руководство училища обязать принимать к исполнению принятые на Совете решения и перестать проводить в учебных заведениях палочную самодержавную политику.

Еще два дня продолжались митинги, а на третий хоронили «жертву самодержавия». Похоронная процессия Димы Рябиновского походила на что угодно — праздничную демонстрацию; толпу нетрезвой молодежи, кричащей какие-то лозунги; протестную манифестацию или шествие людей, посвященное какому-то знаменательному событию, — только не на проводы покойного на кладбище.

На Театральной площади шествие вылилось в получасовой митинг под лозунгом «Долой самодержавие». И вновь зажигательные речи произносил забравшийся на крышу трамвая Феликс Глухих. К нему присоединился и бывший студент императорского университета Петр Драверт, один из лидеров городских эсеров. Позже, когда Феликс уже окончил реальное училище, именно он, Драверт, предложил ему вступить в ряды социалистов-революционеров:

— Мы давно наблюдаем за вами, товарищ Глухих, — сказал ему Петр Людовикович, неслучайно встретив Глухих неподалеку от его дома. — Вам с нами по пути… Предлагаю вам стать членом партии социалистов-революционеров.

Глухих данное предложение принял без раздумий. Так Феликс Глухих стал настоящим членом партии социалистов-революционеров, точнее, ее казанского отделения. Благодаря его ораторским способностям, проявленным во время инцидента в реальном училище в 1902 году, он был поставлен руководством партии на пропагандистско-агитаторскую работу и вскоре сделался одним из ведущих специалистов