Читать книгу - "Неживой свидетель - Валерий Георгиевич Шарапов"

Опытный уголовник не польстился бы на кучу ржавых железяк и уж тем более не пошел бы на убийство ради этакого хлама. Наверняка действовали малолетние хулиганы, которых пленила воровская «романтика». Полным-полно сейчас тех, кто в дань моде «из напильников сделал ножи». Десять лет назад их старшие братья и сестры у станков реками пота обливались, а эти юные бездельники ищут острых ощущений. Ради куража взломали двери на склад — и ноги в руки: больше там делать нечего. Доказали себе, что могут напакостничать. Но, как на грех, пареньки наткнулись на сторожа и из-за страха быть задержанными пырнули старика ножом. Наверняка непредумышленно, просто желая попугать. Бурцев в этом убежден, генерал в этом убежден. Любого в МУРе спроси — согласится.

Теперь перепуганные юнцы притихнут и вряд ли попробуют повторить свою выходку. Сомнительно, что кто-то из них сознается. Пожалуй, они в таком состоянии, что считают, будто дед выжил. Майор с подобным поведением сталкивался. Совершив убийство, неопытный преступник так испуган своим деянием, что отказывается верить в смерть жертвы, внушает себе, что убитый всего лишь ранен и непременно выкарабкается. На искажение воспоминаний влияет и то, что разглядывать смертельно раненного обычно некогда, преступник опрометью убегает от того, кого пырнул ножом.

Кто-то, возможно, вздохнет спокойно, если сказать ему, что эти парни после пережитого баловать не станут, будут вести себя тише воды ниже травы. Сотрудники МУРа к числу «вздохнувших» никаким боком не относятся. Напротив, для угрозыска это означает появление «глухаря» — дела, которое никогда не раскрыть.

Что имеем в сухом остатке? Кражи не было, лишь хулиганство, повлекшее смерть по неосторожности. Виновных установить вряд ли удастся. Не дело, а недоразумение какое-то! За группой Бурцева закрепится репутация тех, кому можно спихнуть самую неприглядную работенку. Его ребятки год в таком режиме поработают, и больше им никто нормального расследования уже не доверит. Скажут, мол, вам только банки с краской искать.

С какими глазами прикажете к своей команде возвращаться? Они и так попеняли Бурцеву: «А если у карапуза в детсаду пуговица на штанах оторвется, тоже нас позовут?»

Оттого и крутился Олег Васильевич перед генералом. То с одного боку подойдет, то с другого, какие только аргументы не приводил! Намекал, что группа Зубащенко чересчур часто получает хорошие дела, пора бы изменить баланс. Нет, упорствовал Жемчужный, хоть кол на голове теши. По-своему он прав: убийство есть убийство, пусть и в силу нелепой случайности. И попытки майора отвертеться выглядят некрасиво, недостойно. Другой бы начальник на месте Жемчужного давно отчитал Бурцева как следует, и поделом. А Иван Семенович сдержался, обошелся без распеканий, лишь укорил слегка, потому что Олег Васильевич в отделе на хорошем счету.

В конце концов майор сдался и сокрушенно махнул рукой. Придется взяться за «глухарь», авось чего-нибудь удастся накопать.

Бурцев уповал на свидетелей, так как Пятый Летний переулок, если память майору не изменяла, — место людное, оживленное, здесь все окрест застроено и постоянно снуют машины. Одним словом, кругом «глаза». Определенно, кто-то что-то видел. Несомненно, люди обратили бы внимание на сторожа, который кричал на юнцов. Даже странно, что момент убийства прошел незамеченным, хотя Бурцева это несильно удивляло. Майор давно заприметил, что преступление рождается не только из чьей-то злой воли, но также из стечения обстоятельств. События и окружающая обстановка складываются таким образом, что возникает особенный момент, который провоцирует человека на совершение противоправных действий.

Так случилось и в Пятом Летнем вчера, во вторник, восьмого сентября. Ясно, что ребятки принялись взламывать двери «Стальбазы» в тот момент, когда переулок на пару минут опустел.

Иллюзии майора развеял сержант Дима Варов. Парню всего-то двадцать три, причем он не москвич, приехал сюда не так давно, а родился и вырос в Брянске, однако непостижимым образом столицу знал как свои пять пальцев. Видимо, причина в том, что после службы в армии его, едва он пошел служить в милицию, направили в четвертое отделение мотоциклистом и он два года колесил по городу. Бурцев желал заполучить Варова в свою команду водителем и уже подал наверх необходимые бумаги, которые должны вот-вот утвердить, где-то в начале октября. Впрочем, Дмитрий уже сейчас, не дожидаясь официального решения, работал с опергруппой Бурцева, можно сказать, сросся с ней.

На летучке, пока опергруппа изучала материалы нового дела, Димка, блестящий знаток московской карты, с ходу разочаровал майора:

— Вы, Олег Васильевич, Пятый Летний с Пятым проездом перепутали.

И точно, прав он! Это в Пятом проезде повсюду люди да машины. А что же тогда у нас в Пятом Летнем переулке? Бывал ли там майор вообще когда-либо? Москва — громаднейший город, недаром Грибоедов писал про «дистанции огромного размера». Даже за годы работы в угрозыске топографию столицы не изучить, всегда найдется какой-то закоулочек, в который ты не заглядывал, хоть и проходил или проезжал мимо. Бурцев напрягал память. Нет, вспомнить злосчастный переулок не удавалось. Хорошо то, что Димка его знает.

— Что ж, паря, готовься! Повезешь нас туда, — сказал ему Олег.

По завершении летучки группа выехала на место.

Переулок произвел удручающее впечатление, похоронив надежды Бурцева отыскать свидетелей. Пятый Летний — полная противоположность Пятому проезду, прямо-таки безлюдный пустырь. Склад находился на «островке», с одной стороны которого простиралась широкая автострада, отделявшая строение от трамвайного депо, обнесенного высоченным забором из красного кирпича, с другой стороны раскинулись посадки. Ни души вокруг… Лишь далее, где переулок огибал депо, виднелось несколько пятиэтажек, но их жильцы, естественно, ничего не могли видеть и слышать, если только не следили за складом из окон, вооружившись телескопами.

Сама «Стальбаза» представляла собой убогое деревянное строение, низенькое, но широкое. Вход затворяли две большие двери, когда-то покрашенные темно-зеленой краской, от которой, ныне полностью облупившейся, остались воспоминания в виде единичных узких неровных полосок, совершенно поблекших.

Труп сторожа был обнаружен прохожим не у дверей, а за углом склада. Надо полагать, сторож отошел покурить. Или нет?

Тогда-то Бурцев и столкнулся с загадкой «номер один». «Ой, хватит уже фантазировать! — увещевал сам себя майор. — Хочется тебе, чтобы дело оказалось сложным и запутанным. Хочется, чтобы авторитет твоей команды подрос. Вот и сочиняешь интригу на ровном месте, придумываешь тайны мадридского двора. Прекрати эти безобразия немедленно да принимайся за работу!»

Но неувязки буквально бросались в глаза,