Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

что возвращаться ему сюда не было никакого резона. Они так же, как и Кекона, не видят в этом здравого смысла, но те, кто тут пожил достаточно для того, чтобы помнить страшные деяния серийного убийцы, верят, что Оуэн вернулся домой. Особенно женщины.

Они помнят чувство страха, завладевавшее ими, когда они оставались одни — будь то на улице или внутри дома, потому что Оуэн хватал своих жертв практически везде. Две женщины исчезли в своих собственных домах, одна пропала в библиотеке, другая в парке. И, по меньшей мере, трое — на парковках, из них две женщины попали на видеокамеру. Но пленка была старой, а изображение зернистым и нечетким. Оуэн выглядел в кадре большим расплывчатым силуэтом в темной одежде и с бейсбольной кепкой на голове. И эти видео теперь снова крутили в новостных репортажах. Целыми днями.

Сегодня у меня еще урок с Тристой, женой Энди. Но, проходя через раздевалку, я замечаю ее в спортивном баре. Триста смотрит новости на одном из больших экранов. Как и ее муж, она недавно разменяла пятый десяток и не выглядит моложе своих лет. Концы ее волос слишком светлые, а глаза всегда окаймляют черные круги. И загар у нее глубокий, неправдоподобно натуральный. Триста сидит в баре одна. Пьет в час дня красное вино. Бутылка стоит перед ней на столике.

Похоже, урока у нас сегодня не будет.

Некоторое время я молча наблюдаю за Тристой со стороны — не уверенный, стоит ли мне вмешиваться. Я словно ученик парикмахера, не знающий, следует ли менять даме стрижку или лучше оставить как было. Нет, пожалуй, все-таки следует. Это может оказаться интересным.

— Привет! — подхожу я к Тристе.

Она взмахивает рукой и показывает на пустой стул, не отрывая глаз от телеэкрана. Я видел ее пьющей много раз на разных ужинах и вечеринках, но в таком состоянии я никогда прежде не наблюдал.

Во время рекламной паузы Триста поворачивается ко мне:

— Сегодняшний урок отменяется, — роняет она.

— Спасибо, что уведомила меня об этом.

Триста смеется, но видок у нее остается нерадостным. Может быть, ее чем-то расстроил Энди? Может, он совершил какой-то проступок. Я не хочу вмешиваться в их семейные дела. И уже поднимаюсь со стула, когда Триста заговаривает:

— Ты помнишь, что здесь творилось? — спрашивает она меня, кивая головой на телеэкран. — Тогда, когда он убивал?

— Оуэн?

— Ну а кто же еще?

— Конечно, все местные это помнят, — пожимаю я плечами и снова сажусь на стул. — Ты когда-нибудь заглядывала в «Хэтч»? Мы с приятелями тусили там субботними вечерами, и по всем телеканалам только об этом и твердили. Думаю, что…

Триста делает глубокий вдох:

— Я его знала.

— Кого?

— Оуэна Оливера. Я была с ним знакома. — Триста берет бутылку и подливает вина в свой бокал.

— Ты никогда не рассказывала мне об этом раньше.

Она поводит глазами:

— Да гордиться вроде бы нечем, тем более что я с ним встречалась.

— Не может быть!

— Я серьезно…

У меня отвисает челюсть. Без преувеличения.

— А Энди в курсе?

— Нет. И я не собираюсь ему об этом рассказывать.

Я мотаю головой. Я тоже не намерен этого делать, не хочу быть разносчиком сплетен.

— Но как ты с ним…

— Выпей-ка для начала, — подвигает ко мне бутылку Триста. — Тебе не помешает.

* * *

Триста оказалась права. Вино притупило ужас услышанной мною истории.

Она познакомилась с Оуэном Оливером, когда ему было тридцать с небольшим. Триста была на десять лет моложе, с дипломом специалиста по истории искусств, но работала в коллекторском агентстве. Там они и встретились. Оуэн работал в отделе выписки счетов при больнице Святой Марии. Когда пациенты не оплачивали счета, сотрудники отдела обращались в агентство Тристы.

— Это была сволочная работенка, — признается мне Триста. Ее голос уже начал заплетаться от вина. — Я звонила больным людям и требовала у них деньги. Противно и мерзко. Каждый день я чувствовала себя гадиной, делавшей гадости.

А Оуэн убедил ее, что она таковой не была. Впервые они заговорили на эту тему в связи с некоей Линн, которая задолжала больнице больше десяти тысяч долларов. Позвонив ей семнадцать раз, Триста пришла к выводу, что ей дали неверный номер. На звонки все время отвечал старик лет девяноста, явно страдавший деменцией. А Линн было двадцать восемь. И проживала она одна. Так и не установив с ней контакт, Триста позвонила в больничный отдел выписки счетов — проверить номер. На звонок ответил Оуэн.

— Конечно же, мне дали верный номер. Оуэн сказал, что Линн была актрисой, — Триста тяжело вздыхает. — Я испытала такое замешательство, что даже не спросила, откуда он это знает.

Они разговорились. Тристе понравился его голос, ему понравился ее смех, и они договорились о свидании. Триста встречалась с Оуэном шесть месяцев.

— Мы оба любили поесть и выпить, и оба предпочитали смотреть спортивные игры, а не играть в них. Зато много занимались сексом. Хорошим, но не улетным, дух не захватывало. Но… — Триста поднимает палец вверх и очерчивает в воздухе круг, — Оуэн делал такие рулетики с корицей, которые таяли во рту. Вообще он их делал с разными начинками, скатывал из теста, поливал топленым маслом, а затем добавлял смесь корицы с сахаром… — на мгновение Триста вперивает взгляд в никуда. Затем медленно возвращается к рассказу: — Да, рулетики с корицей были хороши. Они были совершенно отпадные. И Оуэн казался совершенно нормальным. Разве что работал клерком в больничном отделе счетов.

Моя собеседница опускает глаза и улыбается. Но не обычной улыбкой, а полной отвращения и устремленной внутрь себя. А потом Триста резко поднимает голову и заглядывает мне прямо в глаза:

— Я порвала с ним, потому что у меня и в мыслях не было выходить замуж за больничного клерка. Я бы не сделала этого ни за какие коврижки. Может, это попахивает снобизмом, да только мне по барабану. Черт подери! Я не собиралась влачить нищенское существование всю свою жизнь. — Триста взмахивает руками, словно обороняясь от любых упреков, которыми я мог ее поддеть.

Но я ничего не говорю. Вместо слов я поднимаю свой бокал. Мы чокаемся и выпиваем вино.

Триста рассказывает мне об Оуэне Оливере почти два часа.

Он смотрел спортивные передачи, его любимой спортивной игрой был хоккей, хотя ближайшая профессиональная команда базировалась в сотнях миль от нас. Оуэн всегда носил джинсы. Всегда! Он снимал их только, отправляясь в душ, ложась в постель и расслабляясь возле бассейна, но плавать он не умел. Триста подозревала, что он