Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

вам было тяжело. Я имею в виду сегодня. Так что я хочу, чтобы вы позвонили доктору Филдингу. Полагаю, это важно.

С момента заявления Норелли я не произнесла ни слова. «Ваш муж и ваша дочь погибли». Не представляю себе, как зазвучит мой голос в этом новом мире, где была произнесена и услышана эта фраза.

Литл продолжает говорить.

— Знаю, вы боретесь и… — На миг он умолкает, а потом более спокойно повторяет: — Вы боретесь изо всех сил.

Я киваю. Он тоже.

— Похоже, я спрашиваю это при каждом нашем визите сюда: вы справитесь одна?

Я вновь медленно киваю.

— Анна?.. — Он смотрит на меня. — Доктор Фокс?..

Мы вернулись к доктору Фокс. Я открываю рот.

— Да.

Мой голос звучит так, словно я в наушниках, — как-то отдаленно. Приглушенно.

— В свете… — начинает Норелли, но Литл снова поднимает руку, и она умолкает.

Интересно, что она собиралась сказать.

— У вас есть мой номер, — напоминает он. — Позвоните доктору Филдингу. Пожалуйста. Он хочет с вами побеседовать. Не заставляйте нас волноваться. Нас обоих. — Он машет в сторону своей напарницы. — Меня и Вэл. В душе она очень добрая.

Норелли наблюдает за мной.

Литл делает шаг к двери и возвращается, словно не желая уходить.

— Как я уже говорил, у нас есть много добрых людей, которые могут с вами побеседовать, если вы захотите.

Норелли поворачивается, исчезает в прихожей. Слышу, как ее каблуки стучат по плитке. Открывается входная дверь.

Теперь остались только мы с Литлом. Он смотрит мимо меня, в окно.

— Знаете, — говорит он после краткой паузы, — не знаю, что бы я делал, случись что-нибудь с моими девочками. — Он смотрит мне в глаза. — Не знаю, что бы я делал.

Он откашливается, вскидывает ладонь.

— До свидания.

Выходит в прихожую и закрывает за собой дверь.

Секунду спустя слышу, как захлопывается входная дверь.

Я стою в кухне, смотрю, как мириады пылинок собираются, а потом растворяются в солнечном свете.

Моя рука подбирается к стакану. Я осторожно беру его, верчу в руке. Подношу к лицу, вдыхаю запах.

Потом швыряю чертову штуковину о стену и издаю пронзительный вопль. Так громко я никогда не кричала.

Глава 76

Я сижу на краю кровати, уставившись прямо перед собой. На стене колышутся тени.

Я зажгла маленькую французскую свечку в горшочке, только что вынутую из коробки, подарок к Рождеству, полученный мной от Ливви два года назад. С ароматом инжира. Она любит инжир.

Любила.

В комнате повеяло сквозняком. Пламя колеблется, цепляется за фитиль.

Проходит час. Потом другой.

Свечка быстро догорает, фитиль наполовину утонул в лужице воска. Я опускаю голову все ниже, уперев ладони в бедра.

Мой телефон загорается, вздрагивает. Джулиан Филдинг. Он собирался навестить меня завтра. Не сможет.

Ночь опускается, как театральный занавес.

«Вот когда начались ваши беды, — сказал недавно Литл. — Ваши проблемы вышли наружу».

Мне сказали, что в больнице у меня был шок. Потом шок перерос в страх. Страх видоизменился, превратился в панику. К тому времени, как на сцене появился доктор Филдинг, у меня началась агорафобия. Он выразился наиболее просто и точно: «Тяжелый случай агорафобии».

Мне необходимы знакомые границы моего дома — поскольку я провела две ночи посреди враждебной дикой природы, под необъятным небом.

Мне необходимо окружение, которое я в состоянии контролировать, — потому что я видела, как медленно умирают мои близкие.

«Заметь, я не спрашиваю, что привело тебя на этот путь», — сказала мне Джейн. Или, скорее, я сама сказала это себе.

Жизнь привела меня на этот путь.

— Угадай кто?

Я качаю головой. Не хочу сейчас разговаривать с Эдом.

— Как себя чувствуешь, бездельница?

Но я вновь качаю головой. Не могу говорить. Не хочу.

— Мама?

Нет.

— Мамочка?

Я вздрагиваю.

Нет.

В какой-то момент я валюсь на бок, проваливаюсь в забытье. Просыпаюсь с болью в шее. Пламя свечи уменьшилось до крошечного голубого пятнышка, колеблющегося в прохладном воздухе. Комната погружена в темноту.

Я сажусь, потом встаю. Со скрипом, как ржавая лестница. Плетусь в ванную комнату.

Вернувшись, я вижу, что жилище Расселов сияет, как кукольный домик. Наверху Итан сидит за компьютером. В кухне Алистер нарезает что-то на доске. Морковь, подсвеченную ярким, как неон, кухонным светом. На столешнице бокал вина. У меня пересыхает во рту.

А в гостиной на канапе с полосатой обивкой сидит та женщина. Вероятно, мне следует называть ее Джейн.

У Джейн в руке телефон, другой рукой она водит по экрану, что-то нажимает. Может быть, прокручивает семейные снимки. Раскладывает пасьянс или играет в какую-нибудь другую игру. Или сплетничает с подругами. «Помнишь ту полоумную соседку?..»

У меня комок в горле. Подхожу к окнам и задергиваю шторы.

И стою там, в темноте, — продрогшая, бесконечно одинокая, преисполненная страха. А еще меня одолевает нечто, напоминающее сильное желание.

Вторник,

9 ноября

Глава 77

Утро я провожу в постели. Около полудня, борясь со сном, я набираю сообщение доктору Филдингу: «Не сегодня».

Он звонит мне через пять минут, оставляет голосовое сообщение. Я не прослушиваю его.

Минует полдень, к трем желудок у меня сводит от голода. Спускаюсь, достаю из холодильника помятый помидор.

Пока я откусываю от помидора, со мной пытается поговорить Эд. Потом Оливия. Я мотаю головой. У меня по подбородку стекает мякоть.

Кормлю кота. Проглатываю темазепам. Затем вторую таблетку, третью. Укладываюсь спать. Единственное, чего я хочу, — это уснуть.

Среда

10 ноября

Глава 78

Меня будит чувство голода. В кухне высыпаю в чашку коробку сухих завтраков «Грейп натс», добавляю немного молока, срок годности которого истекает сегодня. Я не особенно люблю «Грейп натс», а вот Эд любит. Любил. Хлопья царапают мне рот и глотку. Не знаю, зачем я продолжаю их покупать.

Хотя, конечно, знаю.

Мне хочется вернуться в постель, но вместо этого я иду в гостиную, тащусь к стойке с телевизором, выдвигаю ящик. Выбираю «Головокружение». Тема: ошибочное опознание или очарование обмана. Я помню диалоги наизусть. Как ни странно, они меня умиротворяют.

«Что с вами? — орет полицейский на Джимми Стюарта, то есть на меня. — Дайте руку!»

Потом он теряет опору под ногами, падает с крыши.

Как ни странно, это успокаивает.

В середине фильма заливаю молоком вторую чашку хлопьев. Когда я закрываю дверь холодильника, Эд ворчит на меня, Оливия что-то неотчетливо бубнит. Я возвращаюсь на диван, увеличиваю громкость телевизора.

«Его жена? — спрашивает женщина, сидящая в желтовато-зеленом