Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

один поворачиваемся.

— Входная дверь была открыта, — говорит Дэвид.

Глава 73

Он стоит в дверном проеме с засунутыми в карманы руками, с потрепанной сумкой через плечо.

— Что происходит? — вновь спрашивает он, и я разжимаю пальцы, вцепившиеся в плечо Итана.

Норелли опускает руки.

— Кто вы?

Дэвид, в свой черед, скрещивает руки на груди.

— Я живу внизу.

— Значит, — говорит Литл, — вы тот самый знаменитый Дэвид.

— Не знал об этом.

— У вас есть фамилия, Дэвид?

— У большинства людей есть.

— Уинтерс, — бормочу я, выуживая его фамилию из глубин памяти.

Дэвид не обращает на меня внимания.

— Кто вы такие? — интересуется он.

— Полиция, — отвечает Норелли. — Я детектив Норелли, а это — детектив Литл.

Дэвид кивает в сторону Алистера:

— Вот его я знаю.

Алистер тоже кивает ему и цедит:

— Может, вы объясните, что не так с этой женщиной.

— Кто говорит, что с ней что-то не так?

Меня переполняет чувство благодарности. Как легко дышится! Хоть кто-то на моей стороне.

Потом я вспоминаю, кто этот «кто-то».

— Где вы были прошлой ночью, мистер Уинтерс? — спрашивает Литл.

— В Коннектикуте. По работе. — Дэвид сжимает челюсти. — Почему вы интересуетесь этим?

— Кто-то сфотографировал доктора Фокс во время сна. Около двух часов ночи. Потом послал ей снимок по электронной почте.

Дэвид моргает.

— Ну и дела. — Смотрит на меня. — Кто-то вломился в дом?

Литл не дает мне ответить.

— Может кто-то подтвердить, что прошлой ночью вы были в Коннектикуте?

Давид помахивает ногой.

— Дама, с которой я был.

— Кто она такая?

— Я не знаю ее фамилии.

— У нее есть номер телефона?

— Как и у большинства людей.

— Нам может понадобиться этот номер, — говорит Литл.

— Он — единственный, кто мог сделать этот снимок, — настаиваю я.

Дэвид хмурит брови:

— Что?

Глядя на него, в эти бездонные глаза, я начинаю колебаться и все-таки задаю вопрос:

— Это вы сфотографировали меня?

Он фыркает:

— Вы думаете, я приехал сюда и…

— Никто так не думает, — говорит Норелли.

— А я думаю, — возражаю я.

— Не понимаю, о чем вы толкуете, блин! — У Дэвида почти скучающий тон. Он протягивает свой телефон Норелли. — Вот. Позвоните ей. Ее зовут Элизабет.

Норелли уходит в гостиную.

Без выпивки мне не выдавить из себя и слова. Я отворачиваюсь от Литла, иду в кухню, за спиной слышу его голос:

— Доктор Фокс утверждает, что видела в доме напротив нападение на женщину. В доме мистера Рассела. Вам что-нибудь об этом известно?

— Нет. Вот почему она в тот раз спрашивала, не слышал ли я крики…

Я наливаю вино в стакан.

— Как я и говорил, ничего я не слышал.

— Конечно не слышали, — подхватывает Алистер.

Я поворачиваюсь к ним со стаканом в руке.

— Но Итан сказал…

— Итан, убирайся отсюда, чет побери! — орет Алистер. — Сколько раз…

— Успокойтесь, мистер Рассел. Доктор Фокс, не советую делать это сейчас, — говорит Литл, грозя мне пальцем.

Я ставлю стакан на столешницу, но продолжаю удерживать его в руке. Чувствую прилив дерзости.

Детектив поворачивается к Дэвиду:

— Вы замечали что-либо необычное в доме по ту сторону сквера?

— В его доме? — спрашивает Дэвид, бросая взгляд на ощетинившегося Алистера.

— Это… — начинает тот.

— Нет, ничего не видел. — Сумка Дэвида соскальзывает с плеча. Он выпрямляется, рывком поправляет ее. — Я туда особенно не смотрел.

Литл кивает.

— Угу. А вы видели миссис Рассел?

— Нет.

— Откуда вы знаете мистера Рассела?

— Я нанял его… — начинает Алистер, но Литл жестом останавливает его.

— Он нанял меня для выполнения некоторых работ, — поясняет Дэвид. — Его жену я не видел.

— Но у вас в спальне ее серьга.

Все смотрят на меня.

— Я видела в вашей спальне ее серьгу, — сжимая стакан, говорю я. — На тумбочке. Сережку с тремя жемчужинами, которая принадлежит Джейн Рассел.

Дэвид вздыхает:

— Нет, это сережка Кэтрин.

— Кэтрин? — изумляюсь я.

Он кивает.

— Это женщина, с которой я встречался. Ну, не то чтобы встречался, она просто несколько раз здесь ночевала.

— Когда это было? — спрашивает Литл.

— На прошлой неделе. Какое это имеет значение?

— Уже не имеет значения, — возвращая Дэвиду телефон, уверяет Норелли. Она вернулась из гостиной. — Элизабет Хью подтвердила, что была с ним в Дэрьене прошлой ночью с полуночи до десяти утра.

— Потом я сразу поехал сюда, — говорит Дэвид.

— Так зачем вы были в его спальне? — спрашивает меня Норелли.

— Она шпионила за мной, — отвечает Дэвид.

Я краснею, но делаю ответный выпад:

— Вы взяли у меня резак для картона.

Он делает шаг вперед. Я вижу, что Литл напрягся.

— Вы сами мне его дали.

— Да, но потом вы положили его на место, ничего мне не сказав.

— Угу, у меня он был в кармане, когда я шел помочиться, и я положил резак на место. Так-то.

— Получилось, что вы вернули его как раз после того, как Джейн…

— Довольно! — шипит Норелли.

Я подношу стакан к губам, вино плещется у краев. Под взглядами окружающих делаю большой глоток.

Портрет. Фотография. Серьга. Резак для картона. Все доводы опровергнуты, все лопнуло, как мыльный пузырь. Не осталось ничего.

Почти ничего.

Я сглатываю, делаю глубокий вдох.

— Знаете, он сидел в тюрьме. — Эти слова слетели с моего языка, но я не в силах поверить, что произнесла их, не в силах поверить, что слышу их.

— Он сидел в тюрьме, — повторяю я, и кажется, становлюсь бесплотной. Однако продолжаю: — За нападение.

Дэвид стискивает зубы. Алистер пристально смотрит на него, а Норелли и Итан — на меня. А Литл — у Литла невыразимо печальный вид.

— Так почему бы вам не разобраться с ним? — предлагаю я. — Я вижу, как убивают женщину, — размахиваю я телефоном, — а вы говорите, что мне это померещилось. Говорите, я лгу. — Шмякаю телефон на столешницу кухонного острова. — Я показываю вам портрет, который она нарисовала и подписала, — я указываю на Алистера, на рисунок у него в руке, — а вы говорите, что я сама его нарисовала. В том доме живет женщина, которая выдает себя за другую, а вы даже не удосужились проверить. Даже не попытались.

Я делаю вперед небольшой шажок, и все отступают назад, словно я — приближающийся шторм, словно я — хищник. Ладно.

— Кто-то приходит в мой дом, когда я сплю, фотографирует меня и присылает снимок — а вы обвиняете меня.

Чувствую, как горло сжимает спазм, голос хрипнет. По моим щекам катятся слезы. Но я продолжаю:

— Я не сумасшедшая, я ничего не придумала. Я не вижу того, чего нет. Все это началось в тот момент, когда я увидела, как зарезали его жену и его мать. —