Читать книгу - "Зловещая мелодия - Эрик Фуасье"

– Захватывающая история, лорд Блэкберн, однако она ничуть не объясняет, почему вы стали объектом преследования таинственных душителей. Если они хотели отомстить, пострадать должен был упомянутый вами Слиман, а вовсе не вы.

Англичанин покачал головой:

– Нет, господин барон, это еще не вся история. Далеко не вся! Когда Слиман уже отчаялся убедить руководство Ост-Индской компании разобраться с душителями, я подсказал ему другой способ. Мне пришло на ум отправить анонимное письмо в «Литературную газету» Калькутты[76]. В этом письме я рассказал обо всем, что моему другу удалось узнать о тайной секте убийц, и предложил предать это огласке. Цель моя была проста: поразить общественность, как был поражен я, и тем самым подтолкнуть власти к действиям. Должен сказать, результат превзошел мои ожидания. Наши соотечественники начали осаждать индийские бюро Ост-Индской компании с требованием защитить их от сумасшедших фанатиков. Войска, о которых так долго и безуспешно просил Слиман, были выделены для истребления тхагов на следующей же неделе после обнародования моего письма, а представители компании на местах получили особые полномочия. Все это позволило моему другу уничтожить первую банду тхагов. Ее джамадар, то есть главарь, оказался в обычной жизни уважаемым мастером игры на рамсинге – это такая индийская труба, самые нежные и высокие звуки которой напоминают звуки флейты… Вот теперь я приблизился к кульминации своего рассказа. Видите ли, не знаю как, но тхаги проведали о том, что автором письма, выдавшего их страшные злодеяния, был я. Однажды ночью меня разбудила музыка, звучавшая совсем рядом с моим домом. Кто-то исполнял на рамсинге протяжную печальную мелодию. Я вскочил, большинство слуг тоже проснулись. Я велел им обыскать окрестности, но они никого не нашли. А утром мы обнаружили труп моего дяди. Его задушили в постели, в собственной спальне. Рядом с ним убийцы оставили цветы, которые обычно возлагают на алтари Кали. Это было послание, предупреждавшее меня о том, что я глубоко оскорбил богиню и что месть ее будет беспощадной. Можете представить, какой ужас объял меня и моих близких. Мать и сестра не только скорбели о дяде, но и были напуганы до дрожи. Они перестали выходить из дому и умирали от страха всякий раз, когда я отправлялся в рабочие поездки по Голконде. На ночь мы запирали все окна и двери, у всех входов и выходов несли стражу вооруженные сипаи. Увы! Это не помешало разыграться новой драме. Когда я в очередной раз был в отъезде по делам компании, в особняке неведомо как вспыхнул страшный пожар. Вы, однако, не удивитесь, узнав, что, перед тем как пламя свершило свой разрушительный труд, вблизи опять слышали таинственную мелодию рамсинги. Моя бедная матушка погибла в том пожаре, а сестра получила страшные ожоги – огонь навсегда изуродовал ее лицо и лишил возможности ходить, вызвав паралич ног. Когда она наконец покинула больницу в Калькутте после долгих недель страданий и лечения, мы вместе приняли решение бежать из этой страны, чтобы спастись от проклятия. Так в начале тысяча восемьсот тридцать первого года мы оказались во Франции и поселились… вернее, мне следовало бы сказать – укрылись в усадьбе неподалеку от Леже.

На сей раз лорд Блэкберн замолчал надолго, спрятав лицо в ладонях. Догадываясь о том, что он пытается справиться с бурей эмоций, вызванной тяжелыми воспоминаниями, Валантен медлил с расспросами, давая ему время прийти в себя. Тишину нарушил аббат де ла Нёй горьким вздохом:

– Да покарает Господь Всемогущий тех нечестивцев!

– Если я правильно понял, – начал Валантен, решив, что теперь и ему можно заговорить, – вы считаете, что мстительная богиня Кали настигла вас и здесь. Однако это не дает ответа, почему тхаги выбрали жертвами других людей, а не вас с вашей сестрой.

Лорд Блэкберн вскинул голову и обратил на молодого инспектора внимательный взор голубых глаз, таких светлых, что они казались почти прозрачными:

– По весьма простой причине. Тхаги охотились не за ними, а за мной. В тот вечер, когда они убили Шуке, на нем был мой плащ, который я ему одолжил несколькими днями раньше, поскольку его застал дождь у меня в гостях. Что до Аврона, он отужинал у нас и возвращался домой пешком по бокажу. Убийцы, должно быть, видели, как он вышел из нашей усадьбы, и в темноте приняли его за меня… Нет-нет, можете мне поверить, эти преступления никак не связаны с нынешней политической ситуацией. И если убийц не остановить в ближайшие дни, я стану следующей жертвой, которую эти демоны посвятят богине Кали.

Глава 12

Каков отец, таков и молодец

Пока Видок в то воскресенье, вместо того чтобы отдыхать, тщетно добивался разрешения на встречу с Самсоном в тюрьме, Аглаэ уговорила Мари-Рен на время переехать к ней. Несчастная белошвейка, едва ступив в маленькую квартирку подруги под самой крышей, принялась кружить по комнате, как птичка, запертая в клетке. Услышав от Видока о том, что ему сказали в полицейском участке десятого округа, она сначала испытала потрясение, а потом наотрез отказалась признавать очевидную реальность, которая в ее глазах была не явью, а ночным кошмаром. Вопреки, казалось бы, неопровержимым доказательствам вины жениха, она упрямо верила в его невиновность: «Аглаэ, но ты-то, ты ведь знаешь Самсона! Ты знаешь, что он и мухи не обидит! Как же он может быть убийцей? Это было бы смешно, если бы не было так ужасно!»

Аглаэ старалась успокоить подругу, как могла. Твердила, что нет смысла так нервничать – им непременно удастся уладить это недоразумение, но для того, чтобы во всем разобраться, сначала нужно повидаться с Самсоном и услышать от него объяснения, поэтому сейчас им ничего не остается, как только дождаться результатов сегодняшних усилий Видока.

Мари-Рен, будучи натурой импульсивной, не желала прислушиваться к доводам рассудка, но в конце концов, за неимением возможности как-то повлиять на обстоятельства, вынуждена была смириться. Рухнув на канапе, всю вторую половину дня девушка провела, глядя в потолок и сокрушаясь об участи Самсона. Должно быть, для него это стало страшным ударом! Он такой чувствительный и уязвимый, человеку его склада оказаться в тесном замкнутом пространстве с толпой других заключенных – мука мученическая. Если его пребывание в тюрьме затянется, бог знает в каком состоянии он оттуда выйдет!

Чтобы отвлечь подругу от этих мыслей, Аглаэ приготовила ей отвар страстоцвета с несколькими каплями экстракта валерьяны, села рядышком, обняла за плечи и принялась баюкать, покачиваясь из стороны в сторону, как утешают маленьких детей. Терапия оказалась эффективной –