Читать книгу - "Жизнь на грани фола - Александр Рыжов"

об отдыхе и любовании пейзажами, но никаких замечаний на этот счет не сделал. Выслушал, ухватил суть и дал дельный совет. Десяти минут не понадобилось, уложились в семь.

— Едем! — сказал Алексей Анке, ждавшей его в маленьком зальчике переговорного пункта, и они пошли на автобусную остановку.

Октябрьский район находился в западной части города. Они сошли с автобуса возле темной потрескавшейся кирхи и среди старых немецких построек отыскали сравнительно новое здание, где находилось районное отделение милиции.

Майор Блинов был чем-то похож на рижского фотографа Жванкова — мясистый и грузный, мундир туго обтягивал его не в меру объемные телеса.

— Вы от Колокольникова? — спросил он детской фистулой, совсем не вязавшейся с его внешним видом. — Он звонил… Присаживайтесь.

Блинов не был стар, но по причине избыточного веса и, быть может, какой-то болезни страдал одышкой, говорил с паузами, надсадно вбирая легкими воздух.

Алексей пересказал ему все, о чем ранее поведал по телефону следователю Колокольникову, даже с дополнением, без которого обойтись было совершенно невозможно. Он выложил на стол майора пуговицы, бляху и кокарду, найденные в кострище близ берега реки Бичевы, а также рассказал о самолете и утопленных в болоте трупах, упомянутых Панкером и его пособником. Обставил все так, будто понятия не имеет, что это за самолет и что это за трупы. Понадеялся, что майор с внешностью провинциального тугодума не обладает острым мышлением и купится на его хитрость.

Блинов что-то черкнул авторучкой в потрепанной записной книжке и с сомнением пропищал:

— Говорите, на природу выбрались? Погулять? Ну-ну…

Он цепко оглядел сначала Касаткина, потом Анку. На ней его утонувшие в толстых складках глаза задержались надолго. У Алексея в животе затенькало от нехорошего предчувствия. Сейчас этот майор поворошит бумаги в лежащих на столе картонных папках, достанет какую-нибудь цидульку, сверится с ней и вкрадчиво так пискнет: «Угу! Не вы ли Анна Станиславовна Ягелева? И не с целью ли разнюхивания сведений о вашем драгоценном папочке сюда заявились?»

Все это было бы сущей правдой, и Касаткину не терпелось расспросить майора о том, как продвигаются (и продвигаются ли в принципе) поиски «Ан–14», однако он подумал о последствиях своего любопытства и прикусил язык. Не ровен час сплавит их Блинов своим собратьям-комитетчикам, а от тех уже так просто не отделаешься, все потроха вынут.

Но майор к папкам не потянулся и спросил лишь, сколько времени они пробудут в Калининграде. Алексей посмотрел на настенный календарь, прикнопленный к фанерной доске под портретом Дзержинского. Сегодня было двадцать седьмое июля, понедельник. Совсем скоро в ЛГУ начнутся вступительные экзамены, к которым он столько готовился. Но дней пять в запасе еще есть.

— Могу вас устроить в гостиницу, — предложил Блинов, услышав ответ. — На Ленинском проспекте новая открылась.

Предложение звучало заманчиво. Чтобы заселиться в гостиницу в Советском Союзе, нужно было принадлежать к определенной категории граждан. Например, входить в состав спортивной делегации, приехавшей на соревнования. Когда Касаткин играл за «Аврору», он ездил с командой на гостевые матчи и жил в гостиницах довольно часто. Но после увольнения из клуба лишился этой привилегии. Еще в гостиницы селили командировочных со специальными справками от работодателя, звезд эстрады и кино и, разумеется, партаппаратчиков, занимавших высокие посты. Ни к одному из этих разрядов ни Алексей, ни Анка не принадлежали.

Блинов придвинул к себе бланк милицейского протокола, поставил на нем неразборчивую закорючку и протянул Касаткину.

— Отдадите на стойке, скажете, что от меня. Вас поселят. Бесплатно не обещаю, но скидку сделают. Рубля по полтора с человека в сутки выйдет. Квартиру вы дешевле не снимете, если только в каком-нибудь клоповнике. Но в гостинице удобнее, согласитесь.

«Кому удобнее?» — спросил себя Касаткин. Видимо, органам, которые бдят. Не поверил-таки майор в легенду о праздных отдыхающих, решил держать их в поле зрения. Поэтому фактически навязал им эту гостиницу. При ней обязательно дежурит соглядатай, он и присмотрит, и доложит, случись что.

Неприятно, однако майор обставил дело таким образом, чтобы избежать возражений. Всучил бумажку, соблазнил скидкой и отправил восвояси, не дав более произнести ни слова. Вместо напутствия сказал фальцетом:

— Возникнет надобность — с вами свяжутся. Если надумаете уехать, известите меня.

В общем, расставил все акценты.

— Мы теперь вроде как поднадзорные, — оценил положение Касаткин, когда они с Анкой вышли на освещенную солнцем улицу.

Бросить все и уехать домой! Прямо сейчас пойти на вокзал, купить билеты — и ту-ту. Чего ради сидеть и ждать у моря погоды?

Он посмотрел на Анку. Она, понурившись, шла рядом с ним. Мысли ее он читал как по книге. Обидно уезжать ни с чем. Цели своей не достигли. А вдруг милиция поймает Панкера, и тогда они понадобятся как свидетели? Нет, нельзя уезжать…

Они забрали оставленный на вокзале багаж и поехали на Ленинский проспект. Если б не чемоданы, прошлись бы пешком, но тащиться с вещами три километра — удовольствие ниже среднего, поэтому воспользовались общественным транспортом.

У гостиничной стойки тетка с лицом потомственной мегеры глянула на почеркушку майора и недобрым голосом попросила паспорта.

— У вас будет номер на третьем этаже, у нее на шестом, — проскрежетала она и пихнула им какие-то инструкции. — Ознакомьтесь и распишитесь. В гостинице не курить, не сорить, спиртные напитки не употреблять, музыку не включать, громко не разговаривать и не смеяться. За порчу мебели и другого имущества — штраф. После двадцати трех часов гостиница закрывается, все постояльцы должны быть у себя в номерах, посторонние обязаны покинуть здание.

— А можно нас в один номер поселить? — спросил Касаткин, робея перед этой гарпией.

Она окатила его ушатом презрения и процедила сквозь зубы:

— Ваш брак зарегистрирован? Нет? Тогда запрещено.

Да он и сам знал, что запрещено. Спросил не подумавши.

Они поставили подписи в пяти разных бумагах и разошлись по своим номерам. Касаткину досталась комната с видом на Дом Советов и Кафедральный собор. Он подивился, как могут соседствовать столь разные по стилю и назначению, но схожие по монументальности строения.

Номер был на двоих, вторую койку занимал невзрачный тощий интеллигентик, он выглядел как служащий среднего звена. Алексей, войдя, поздоровался, интеллигентик ответил «Добрый день», не отрываясь от романа Пикуля «Битва железных канцлеров». Роман совсем свежий, в прошлом году вышел, в библиотеках на него очереди.

Касаткин поставил чемодан возле своей кровати, вооружился бритвенными принадлежностями и пошел в ванную. Покуда бродили с Анкой по лесам, бриться было несподручно, оброс как дикобраз.

Приведя себя в порядок, он поднялся на шестой этаж и постучал в дверь номера Анки. Собственно говоря,