Читать книгу - "Жизнь на грани фола - Александр Рыжов"

Касаткин впервые присутствовал при угоне самолета. Хотя не сказать, что это было такой уж редкостью. Начиная с середины пятидесятых попытки угона воздушных судов предпринимались регулярно. Пресса о них предпочитала не писать, исключение составил кровавый инцидент в 1970 году, когда два придурка увели в Турцию пассажирский «Ан», при этом убив стюардессу и ранив других членов экипажа. По слухам, похожие случаи, пусть и менее трагические, имели место чуть ли не каждый год, а иногда и по нескольку раз.

В последнее время их стало еще больше. Из уст в уста передавалась история о том, как в прошлом году такой же «Ан», летевший из Риги в Даугавпилс, был вынужден под угрозой взрыва сесть в Швеции. А буквально полгода назад на рейсе Ленинград — Мурманск семнадцатилетний пацан размахивал коробкой из-под духов «Красная Москва», кричал, что там бомба, и требовал лететь в Норвегию. Самолет тогда удалось посадить в Петрозаводске, пацана арестовали и дали ему шесть лет. Касательно бомбы мнения расходились: одни утверждали, что она была настоящей, другие говорили, что нет.

Вообще, в самолет можно было запросто пронести взрывчатку или, к примеру, пистолет, как у Панкера. Выборочные досмотры проводились, Алексей, летая с «Авророй», иногда попадал на них, но случалось это нечасто. Лишь в июне текущего года правительство всерьез озаботилось темой авиационной безопасности и издало распоряжение, согласно которому предполетный шмон стал обязательным. Но и тут возникли нюансы и шероховатости. Одномоментно поставить рамки во всех аэропортах страны было нереально, на это требовался не один месяц. Вот и в Калининграде, в строящемся терминале их еще не успели отладить. На ленинградский рейс пассажиры, включая Панкера, прошли беспрепятственно, как на поезд.

Панкер оттолкнул от себя стюардессу и направил пистолет на старика в парусиновом костюме, который сидел ни жив ни мертв.

Стюардесса замерла в проходе, она никак не могла отойти от шока.

— Чего застыла! — брызнул слюной взбешенный Панкер. — В кабину, я сказал!

Она опомнилась, захрустела каблуками по черепкам, побежала в носовую часть самолета.

В салоне началась паника, теперь уже до всех дошло, что это не розыгрыш. Некоторые повскакивали с мест, на каком-то из задних рядов заголосил младенец.

— Заткнулись все! — проорал Панкер, перекрывая рев двигателей. — Сели и засохли!

Алексея точно волной подхватило, он вышел в проход. Анка впилась ему в руку.

— Стой! Куда?..

Он отмахнулся, катнул мешавшую тележку, подошел к Панкеру и заглянул ему в глаза.

— Не дури! Зачем тебе лишние проблемы?

— Лишние? — Панкер скривился. — У меня их и так выше крыши. А в забугорье все будет по кайфу. Решу все проблемы одним махом.

— Уверен? Там тебя тоже посадить могут, особенно если кого-нибудь грохнешь…

— Годика три-четыре в немецкой тюряге отсидеть — не беда. Отдохну, как в санатории. А там под амнистию попаду, выпустят как политического беженца и борца с режимом.

«Какой же мусор у него в голове, — подивился Касаткин. — Наслушался голосов по радио…»

— Отпусти деда, а то его кондратий хватит.

Панкер воткнулся в него зрачками, ища подвох.

— На его место хочешь?

— Хочу.

Касаткин не то чтобы геройствовал. Но ему подумалось, что другой возможности поговорить с Панкером может и не быть. А поговорить нужно.

Панкер встал, вытянул старика за шиворот с кресла у иллюминатора, вытолкнул в проход. Махнул на Касаткина пистолетом.

— Садись! Но учти: рыпнешься — продырявлю без базара.

Это само собой разумеется, мог бы и не предупреждать. Алексей сел к окну, увидел, как старика, который и вправду был близок к сердечному приступу, уводят в глубину салона.

Вернулась стюардесса, она еле выговаривала слова:

— Командир ск-казал, что топлива до Г-германии не хватит. Надо будет д-дозаправляться…

Панкер не дал ей договорить, прокаркал:

— Что ты мне лапшу вешаешь? У меня в школе по географии четверка была. Отсюда до Питера — восемьсот кэмэ, а до Гамбурга — семьсот. Какие дозаправки? Иди назад и скажи, что если через минуту курс не поменяется, я этому уроду, — он кивнул на Касаткина, — кишки выпущу! А потом и всем остальным!

Стюардесса снова убежала. Алексея удивили географические познания Панкера, но следовало признать, что придуманная экипажем отговорка была уж слишком примитивной.

Самолет летел над тучами, солнце светило в хвост. Но вот лучи поползли по внутренней обшивке, ударили в левые иллюминаторы. «Сто тридцать четвертый» сменил курс.

Алексей приподнялся в кресле, глянул поверх голов — хотел увидеть Анку, убедиться, что она не рвется его выручать, а терпеливо ждет, как и было велено. Панкер саданул его рукояткой пистолета под дых, опрокинул назад в кресло.

— Сидеть! Куда лезешь?

Ох, и чесался кулак заехать этому мордовороту прямо в зубы! Касаткин еле сдержался. Не было уверенности, что удастся вырубить Панкера с одного удара, а в случае неудачи тот сгоряча начнет гасить всех без разбора. Первая пуля досталась бы обидчику, а за ним под огонь попали бы и совершенно невинные соседи по салону. Алексей уже рассмотрел грозное оружие Панкера — немецкий «вальтер» со следами ржавчины, но наверняка исправный. Добыча черных копателей, не иначе. В нем восемь патронов, теоретически восемь трупов, и высока вероятность, что шальная пуля выбьет стекло или прошьет фюзеляж, что приведет к разгерметизации.

Касаткин сделал несколько вдохов-выдохов, привел в некоторый порядок нервную систему. Спокойно, Леша, спокойно! До Гамбурга, если все-таки летим именно туда, еще часа два. Что-нибудь придумается. А пока неплохо бы заболтать этого борова, сбить его с настроя. Заодно и прояснить кое-что, остающееся непонятным.

— Ты куда золото дел, Панкер?

Это было похлеще апперкота, и Алексей сполна насладился эффектом. Панкер ощерился, глазенапы стали круглыми, мало что из орбит не вывалились.

— Какое золото?

— С прииска. Пробная партия, которую на «пчелке» в Ленинград везли.

Панкер вдавил пистолетный ствол Касаткину в кадык.

— Откуда знаешь про золото? Кто тебе сказал?

— Я сам его ищу. Но мне не золото нужно, а летчик, который его вез. Ягелев. Где он?

Можно было ожидать, что Панкер опять разорется, что, мол, спрашиваю здесь я, а ты отвечай. Но он, помолчав и что-то покрутив в своем калгане, сдавленно выхрипел:

— Нет его. Сгинул, подлюга. Вместе с золотишком. Ежели легавые не нашли, то я и подавно…

Настал черед удивляться Касаткину:

— Сгинул с золотом? В смысле, украл? Не может быть! А кто тогда охранников ухлопал? Тоже он?

Не желая того, проговорился, само с языка слетело. И назад уже не отыграешь, это не хоккей.

— Кто тебе сказал про охранников? — зашипел Панкер по-гадючьи. — Менты?

Врать не имело смысла, и Касаткин честно сказал, что видел Панкера в лесу, слышал