Читать книгу - "Искатель, 2008 № 12 - Журнал «Искатель»"

она ждала за дверью. «Снимай брюки, ложись в постель, укройся...» Дед укрывался и сворачивался клубочком — он любил спать в этой позе. Когда он засыпал за компьютером, или за столом, или в кресле — да где угодно, он мог заснуть и стоя, как лошадь, — никаких поползновений принять позу зародыша не наблюдалось, но стоило деду оказаться в постели, и он сразу превращался в существо, еще не родившееся на свет.

Несколько крошек от пирога остались у деда на подбородке, и Лида смахнула их салфеткой.

* * *

— Мне кажется, со всеми происходит что-нибудь подобное, но мы не обращаем внимания... С вами бывало такое, когда исчезали предметы, которые только сейчас лежали перед глазами? А потом вы находили их в другом месте. Или наоборот — что-то появлялось, чего у вас раньше не было, и вы не знали, откуда это взялось.

— Конечно, — кивнул Песков. — Много раз. Собственно, это объяснимо. Я как-то делал репортаж... Вы знаете Скобелева? — неожиданно спросил он, будто решил изменить тему.

— Скобелева? Нет, кто это?

— Вы когда-нибудь интересовались теорией Многомирия?

— Вы хотите сказать, что это склейки? — покачала головой Лида. — Предмет из другой ветви Многомирия оказывается здесь, отсюда — в другой ветви...

— Точно излагаете, — улыбнулся Песков. — Значит, интересовались?

— Конечно, — кивнула Лида. — Дед этим занимался в институте. Космология в многомировой интерпретации. Не получается.

— Почему? — удивился Песков. — Очень даже...

— А этот ваш звонок? Тоже склейка? Вам звонил дед из другой вселенной? Но катастрофа произошла здесь, у нас.

— И я, как видите, остался жив. А в другой реальности, наверно, погиб, и ваш дедушка, который там...

— Решил спасти вас — если не в своем мире, то хотя бы в соседнем, так получается?

— Что-то в этом роде.

— Господи, — сказала Лида. — Как все это... Сидят два здравомыслящих человека, пьют вино...

— Водку тоже, — вставил Песков.

—...и рассуждают о вещах, совершенно фантастических. Ради бога, — взмолилась она, — о чем мы говорим? Какие склейки? Вы сами понимаете, что это фантастика! В лучшем случае, теория, с которой даже физики не все согласны, мало ли теорий напридумывали?

— Да, — вздохнул Песков. — В науке, или в литературе, или на шизанутых форумах вроде тех, где обсуждают полтергейсты... Там и не такое услышишь. А в реальной жизни все иначе, верно? В реальной жизни все подчиняется законам, которые мы учили в школе, и все этими законами объясняется, а если не объясняется, то, значит, мы что-то не так поняли или что-то не так увидели, и если хорошо разобраться, то все можно объяснить обычной физикой — и полтергейст, и летающие тарелки, и склейки эти, которые на самом деле просто выверты нашей памяти. Сами не помним, что куда кладем, а потом сами же пугаемся и, вместо того чтобы здраво себе сказать «я ошибся», придумываем фантастические объяснения. Да?

Лида кивнула.

— Как же вы объясняете, что с вами происходит? Это только дома случается? На работе — нет?

— На работе — нет, — повторила Лида. Если не обращать внимания на мелочи. А по большому счету... — Нет, — повторила она. — И здесь нет, мы сидим, разговариваем, разве происходит что-то такое, чего нельзя объяснить?

Песков посмотрел Лиде в глаза. «Да», — хотел сказать он. Происходит, но совсем не такое, что имело бы смысл объяснять.

— Нет, — улыбнулся он. — Здесь — нет. Но у меня есть диск с опознанием голоса. Ваш рассказ о туфлях, пироге... и что-то еще вы не рассказали. Не буду настаивать. Сойдемся на том, что в присутствии Сергея Викторовича происходят странные события. С этим вы согласны?

Лида промолчала.

— Расскажите мне еще о дедушке, — попросил Песков. — Какой он был раньше? Каково вам с ним сейчас? Я не прошу... ничего лишнего... только то, что сами захотите рассказать. Хотите еще вина, Лида? Или кофе? Или, может, круасаны, они здесь очень вкусные, я закажу еще парочку, да?

— Закажите, — согласилась Лида.

Она не знала почему, но ей вдруг вспомнилось. Эпизоды, будто уже стершиеся из памяти. Ей казалось, что она забыла, и вдруг открылась дверь в пыльную кладовку, где никто много лет не бывал, вещи были навалены друг на друга и возникали в поле зрения без всякой системы, по собственному желанию. Все было так хорошо — и в ее жизни, и вообще... до того дня. Но о том дне она рассказывать не станет. Потому что... Нет.

* * *

Лида помнила, как сидела у деда на коленях, он кормил ее из ложечки, это была... каша какая-то? суп?.. Неважно, он что-то рассказывал, она смеялась, и еда (суп? каша?) проливалась ей на платье, дед сокрушался — передник забыли, ах, — а ей было смешно, и с едой ничего не получалось: как можно есть, когда полный рот смеха?

А ведь на самом-то деле, если вспомнить себя уже в более сознательном возрасте, ничего смешного дед никогда не рассказывал. Не то чтобы он был угрюмым человеком (хотя многие его таким считали), но о юморе у него было специфическое представление, перпендикулярное какое-то. Рассказанные им истории и то, что он называл анекдотами, имели признаки юмористических — неожиданный финал, например, или парадоксальность, — но тем не менее смешными могли показаться лишь очень ограниченному кругу людей. Наверно, и такие существовали в природе, но среди Лидиных знакомых они не водились, а своих дед в дом не приводил. Не приглашал никого даже на день рождения: справляли всегда вчетвером, если вообще справляли, дни рождения дед не любил и делал вид, что возраста своего не помнит. Ему напомнили, конечно, когда отправляли на пенсию. С тех пор он все время проводил в своей комнате или на даче, а после смерти Лидиных родителей жить на два дома стало обременительно, и они с дедом переехали на дачу окончательно, тем более что от Косенкова до Лидиной фирмы было даже ближе, чем от городской квартиры, расположенной в престижном когда-то, но сейчас уже далеко не богатом районе.

В космологии, которой занимался дед, Лида ничего не понимала, но слышала, что деда считали автором новой теории тяготения, в которой сила тяжести зависела от расстояния между притягивающими телами каким-то странным образом, не таким, как учили в школе. Как-то Лида попыталась прочитать одну из его статей, картинка висела над столом, покачиваясь от легкого ветерка из раскрытого настежь окна: формулы, формулы... Из текста Лида запомнила только фразу: «Закон гравитации — такой же живой, как прочие основные физические законы: сохранения энергии, например. Он также подчиняется критериям выживаемости и изменчивости, так же, как остальные законы,