Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

кто такой этот кладбищенский гид, и использовала его, только чтобы придать эзотерический смысл всему действу и связать с нацистами смерть девушек, тела которых он должен был найти у монумента, договорившись встретиться там с Ведьминой Головой. Посещение на рассвете кладбища Зюдфридхоф и полторы тысячи евро, которые я оставила ему под камнем у входа в башне, это только способ убедить его согласиться. Сначала он отказывался работать в пять утра.

— Значит, девушки дошли до входа в монумент своими ногами? — спросила Мирта Хогг.

— Да, они приняли «Персефону», когда уже лежали на холстах с нарисованными саркофагами.

Женщины-полицейские смотрели на нее, как загипнотизированные, и выражение их глаз постепенно менялось от любопытства к заинтересованности, от удивления к сомнению, от уверенности к ужасу.

— А Бруно Вайс? Он ведь тоже дружил с девушкой из Сербии.

В голосе Хельги послышались более резкие ноты.

— Бруно не имеет к этому никакого отношения. Оставьте его в покое. Он просто гениальный музыкант.

— Он не знал, что Лесси одна из мертвых девушек?

— Он узнал об этом вечером того дня, когда Густав Ластоон нашел моих подруг. Я оставалась с ними у монумента до тех пор, пока они не уснули навечно. Потом я поехала домой к Бруно, чтобы немного поспать, а когда проснулась, сказала ему. Он был влюблен в Лесси и имел право знать, что больше ее не увидит. За два дня до этого Лесси сказала ему, что собирается вернуться в Сербию.

— И что сделал Бруно, когда узнал? — спросила Маргарит.

— Он очень нервничал. Не хотел мне верить. Сказал, что обязательно пойдет в полицию, чтобы проверить, действительно ли Лесси мертва.

— Знаешь, ты просто чудовище! — воскликнула Мирта Хогг, когда Хельга закончила свой жуткий рассказ.

— Нет, вы ошибаетесь, чудовища — это они.

Маргарит подумала, что эта девушка с глазами похожими на две льдинки бредит.

— Ты принимаешь наркотики?

— Иногда.

— Какие?

— Метамфетамин и экстези.

— Кто такие «они»? — поинтересовалась Мирта Хогг.

Хельга посмотрела на конверт, лежавший на столе.

— Те, которые стоят на этих фотографиях с закрытыми лицами.

— Это мы видели. Они одеты как нацистские офицеры СС.

— Они настоящие убийцы. На фото не очень хорошо видно, но на их фуражках тот же символ, который я нарисовала на кинжалах, вонзенных в спины мертвых девушек. Хотя на самом деле это не кинжал, это дага.

— Почему ты называешь его дагой? — спросила Маргарит.

Хельга ответила, что так называлось оружие чести, которое носили офицеры СС. Это та самая дага, которая на фотографиях воткнута в спины сорока восьми убитых девушек. Она сказала, что этих девушек убили в разное время и что нацистские оргии с юными девственницами начали устраивать в крипте монумента еще до войны. После войны этот ритуал повторялся каждые десять лет, в память о той женщине и тех офицерах СС, которые создали тайное общество. На обратной стороне оригиналов фотографий был указан год каждой резни: 1945, 1955, 1965, 1975, 1985, 1995, 2005 и 2015.

— Откуда ты узнала об этих преступлениях? Ты говоришь так, как будто пересказываешь историю, которую тебе рассказал Густав Ластоон.

— Я вам уже говорила, что даже незнакома с этим человеком. Просто я знала, что он большой знаток в этой области.

Мирта Хогг достала из конверта фотографию шести нацистов с закрытыми платками лицами.

— И ты знаешь этих людей в масках?

— Только одного из них.

— Назови его имя, — потребовала инспектор отдела по расследованию убийств.

— Мой отец.

Маргарит и Мирта снова переглянулись. Первой заговорила Мирта Хогг:

— В какую чертову игру ты играешь? И это после той трагедии, которую ты уже спровоцировала? Мертвы не только пять твоих подруг-самоубийц, инспектор Бауман был нашим другом, и ты виновата в том, что его с нами нет. Всего этого не случилось бы, если бы ты с самого начала обратилась в полицию, — сказала она.

— Я очень сожалею о том, что случилось с вашим другом.

— Теперь уже поздно сожалеть, тебе не кажется? — отозвалась Маргарит.

Хельга ответила, что хотела позвонить, после того как узнала об исчезновении шести немецких девочек, но никак не могла решиться рассказать все, что знала, пока не услышала о гибели инспектора Баумана и о том, что его убил Густав Ластоон. К тому же ей пришлось ждать подходящего момента, когда ничто не могло помешать ее плану открыть правду.

— Я просто пытаюсь помешать тому, чтобы другие девушки продолжали гибнуть такой жуткой смертью. Посмотрите еще раз на фото, у них вся спина растерзана дагой. И это не мои выдумки, — добавила она.

— Нам известно, что несколько месяцев назад тебя задержала полиция, — сказала агент Европола.

Хельга ничуть не смутилась.

— Сегодня вечером я позвонила вам, хотя понимала, что вы наверняка знаете о моем прошлом.

— На той манифестации ты несла нацистское знамя. И пыталась оказать сопротивление полиции, — настаивала Маргарит, подчеркивая причины ее задержания.

— Вы решили, что я одна из них? Неужели вы действительно думаете, что, если бы я имела какое-то отношение к этим монстрам, я сидела бы здесь и рассказывала вам о тех невообразимых ужасах, которые они в течение многих лет творили в Лейпциге?

— Так убеди нас в том, что это не так, — сказала агент Европола.

— Я всегда слушалась своего отца с тех пор, как моя мать сошла с ума, узнав о том, что совершал он и его друзья. Это единственный способ сделать так, чтобы он не догадался, как он мне противен и как я его ненавижу. Примерно год назад он предложил мне вступить в группу неонацистов под названием ПШ — подразделение «Шестиугольник», входящую в лейпцигскую соту. Это тайная военизированная организация, которая называется «Стражи смерти». Ее лидеры носят на правом плече татуировку с изображением саркофага. Такая татуировка есть у моего отца.

Сказав это, Хельга оглянулась по сторонам. В кафе не было никого, кроме них. Быстрым движением левой руки она стянула свою футболку с правого плеча.

— У него такая же татуировка, как эта, только ее дополняет символ внутри белого круга, — объяснила она, быстро вернув футболку на место.

— А зачем ты ее носишь? — с подозрением спросила Мирта Хогг.

— Я сделала ее, когда вступила в свой «Шестиугольник». Отец специально возил меня к татуировщику в Берлин, чтобы мне ее сделали. Он говорил, что однажды я стану лидером «Стражей смерти», но тогда я еще не знала, что это означает. На самом деле я не знала этого, пока не нашла фотографии.

Агент Европола вспомнила, что Клаус Бауман рассказывал им об этих новых неонацистских группировках. Очевидно, что в рассказе Хельги