Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

и, вернувшись на свои места, громко щелкнули каблуками и вскинули правую руку вперед и вверх в нацистском приветствии. Их рты раскрылись в дружном крике.

Женщина, одетая как офицер СС и руководившая ритуалом, заговорила. С каждым словом черты ее лица становились все жестче, взгляд скользил по лицам каменных гигантов, окружавших крипту. Казалось, она фанатично взывает к древним арийским богам.

Закончив свои призывы, женщина подошла к столу и взяла золотой кубок. Все остальные повторили за ней. Словно на праздничном банкете, они предложили свои кубки стоявшим рядом с ними девушкам. И те выпили.

Маргарит Клодель нажала на клавиатуре ноутбука кнопку «пауза». Сдержав вздох, она посмотрела на Хельгу.

— Что будет дальше в этом фильме? — спросила она.

— Почему вы сами не посмотрите?

— Потому что я хочу, чтобы ты мне рассказала.

Хельга провела рукой по волосам, убирая их от лица.

— Они ласкают их и целуют.

— А потом?

— Девушкам связывают запястья и щиколотки и ставят так же, как они стояли вначале. Потом всем, кроме одной, завязывают глаза. Женщина, руководящая ритуалом, берет со стола свой факел. Та девушка, у которой не завязаны глаза, со страхом смотрит на нее. Женщина подносит пламя факела к ее глазам. Она делает это медленно, пока ресницы девушки не начинают гореть, а ее глаза не становятся золотыми от отражающегося в них пламени. Видно, как девушка кричит от боли и теряет сознание. Остальные девушки дрожат и корчатся от ужаса. А потом начинается бойня.

— Что ты хочешь сказать?

Голос Хельги стал глухим. Казалось, еще немного — и она разрыдается. Однако ей удалось справиться с волнением и сделать вид, что ее не трогает то, о чем она рассказывает.

— Другие офицеры поднимают девушку и кладут ее на шестиугольный стол лицом вниз. Женщина достает дагу и несколько раз подряд с силой вонзает ее в спину девушки, пока в ее спине не появляется большое кровоточащее отверстие. Тогда она засовывает в рану руку, вырывает сердце девушки и начинает пожирать его, отрывая куски зубами, как зверь, в то время как мужчины-нацисты насилуют труп.

Глава 21

Следующим утром Сусанна проснулась рано. Бруно спал рядом. Накануне, перед тем как лечь спать, он попытался ее поцеловать, но Сусанна отказалась.

— Нет, не сейчас, пожалуйста. Мне надо подумать, — сказала она.

Бруно повернулся на другой бок и очень быстро уснул, а Сусанна еще долго лежала с открытыми глазами. Наркотики, которые она принимала начиная с выходных, проведенных в Берлине, вызвали ощущение невыносимого беспокойства и мучительной бессонницы.

Пока она одевалась, чтобы пойти в университет, в голове постоянно крутились похожие на галлюцинации сны, терзавшие ее на рассвете, когда ей, наконец, удалось задремать. Ей снилось, что она лежит в могиле и не может ни пошевелиться, ни закричать. Ее открытые глаза видели ползавших вокруг огромных червей. В воздухе стояла нестерпимая вонь от земли, пропитанной гнилью. Пробравшись в могильную темноту, черви начали выпускать липкие слюни. Сначала Сусанна ощутила, как ее кожи коснулось что-то мокрое и противное, а потом почувствовала страшную боль. Черви пожирали ее заживо, как будто она уже умерла. Сусанна проснулась от собственного беззвучного крика. Она лежала вся мокрая от пота и дрожала. Потом она встала, пошла в ванную и посмотрела в зеркало. По лицу полз муравей. В ужасе она вернулась в постель, обняла Бруно и прижалась к нему.

По дороге в университет Сусанна позвонила парню из Чехии, Илиану Волки.

— Сусанна? Это ты? — спросил Илиан, даже не заикнувшись.

Он не мог поверить, что в такой ранний час эта девушка-испанка, которая, по ее собственному выражению, никогда не знала, куда пойдет и когда вернется, вдруг пожелала с ним поговорить.

— Да, это я, — ответила Сусанна. — Я хочу тебя кое о чем попросить.

— Надеюсь, тебе не надо решить задачку по математике? — пошутил Илиан.

— Нет, не надо, хотя я не уверена, что решение моей проблемы проще, чем у твоих уравнений.

— Тем интереснее будет искать это решение. Ты же знаешь, меня вдохновляют трудные задачи.

Сусанна улыбнулась, однако Илиан не мог этого видеть. Как и то, что в ее глазах блеснула слеза.

— Могу я несколько дней пожить в твоей квартире, пока не найду, куда приткнуться?

Илиан не стал задавать вопросов, но от него не укрылась грусть в голосе Сусанны.

— Понимаешь, квартира у нас маленькая, и в ней нет ни одной свободной комнаты, но в гостиной стоит диван-кровать.

— Годится, мне всего на пару ночей.

— Но ты не сможешь спать на этом диване. Он слишком жесткий и неудобный. Кроме того, мои товарищи — полуночники, и от них слишком много шума. Они постоянно будут тебя будить.

Илиан замолчал на несколько секунд, ожидая, что скажет Сусанна.

— Извини, я не хочу на тебя давить. Не беспокойся, придумаю что-нибудь другое.

— Нет, ты меня не поняла. Ты поживешь в моей комнате, а я… я буду спать на диване. Скажи, где мы встретимся, и я помогу тебе перевезти вещи.

— Ты настоящий друг, Илиан.

— Еще бы, другого такого тебе не найти, — смеясь, ответил он.

— Можешь встретиться со мной после занятий?

— Да, в час я буду в университетском баре. Я рад, что скоро снова тебя увижу.

— Я тоже. Теперь я знаю, кто я.

В это самое время Маргарит Клодель сидела за столом в своем рабочем кабинете в офисе Европола в Гааге. Вчера она села на последний поезд из Лейпцига в Берлин, а оттуда в ночном спальном вагоне доехала до Брюсселя, где на вокзале взяла напрокат машину и через полчаса была на своем рабочем месте.

Она устала. В пути ей почти не удалось поспать, несмотря на удобный вагон. Перед глазами неотступно стояли кадры ритуала, совершенного той женщиной и офицерами СС. Она снова и снова видела пламя факелов, выжигавших глаза зверски убитых девушек.

Ни она, ни Мирта Хогг не сомневались в подлинности пленки, скопированной на CD, который дала им Хельга. Однако она до сих пор не могла с уверенностью сказать, действительно ли отец Хельги один из убийц и правда ли, что ни она, ни Густав Ластоон не причастны к исчезновению шести немецких девочек. Вопрос о том, что же произошло на самом деле, оставался без ответа. После всего что им рассказала Хельга, Маргарит не хотела возвращаться в Гаагу той же ночью, однако Мирта Хогг не позволила ей остаться в Лейпциге и своими руками разрушить свою карьеру в Европоле. С точки зрения Европола ее упрямое желание продолжать расследование, чтобы