Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

своих подозрениях, касавшихся исчезновения Клауса Баумана, и о последней локализации его мобильного телефона одной из телефонных антенн, расположенных рядом с кладбищем.

— Это дело гораздо шире, чем просто загадочное убийство. Есть вещи, которые не укладываются в официальную версию.

— Маргарит, послушай меня внимательно, потому что я не буду больше повторять: забудь навсегда о параноидальных фантазиях инспектора Баумана.

Еще немного, и агент Европола могла потерять контроль над собой и начать орать от ярости. То, что ей приказывали вернуться в Гаагу, было просто катастрофой.

— То, что вы называете параноидальными фантазиями, стоило Клаусу Бауману потери дочери и собственной жизни.

— Да, это печально. Но мы послали тебя в Лейпциг, потому что доверяли тебе, и пока еще доверяем, несмотря на инцидент с поездкой на кладбище, в который ты ввязалась без всякой необходимости. Не заставляй нас пожалеть, что мы выбрали именно тебя.

Маргарит уже собралась рассказать ему, что за долгие годы сорок восемь молодых женщин погибли таким же образом, как изобразили пять девушек-иностранок в сцене своего коллективного самоубийства. Но потом она сказала себе, что будет безопаснее, если она никому не скажет о фотографиях, которые этим утром прислал ей неизвестный отправитель.

— Дайте мне еще два дня, пожалуйста! — взмолилась она. — Я сообщу вам лично о результатах моего расследования.

— Сожалею, Маргарит, но я не могу сделать то, о чем ты просишь. Надеюсь завтра увидеть тебя в твоем кабинете в Гааге. Сообщи мне, когда приедешь.

Глава 16

Приятная внешность Отто фон Майера заставила Сусанну усомниться в правдивости истории, которую Хельга рассказала о своем отце в чате «Девчонки из выгребной ямы». Это был мужчина лет шестидесяти, с суровыми, но правильными чертами лица и заметной сединой в волосах. Черный джемпер с круглым воротом подчеркивал его светлую кожу и голубые глаза, такие же, как у дочери. Хельга в большей степени походила на него, чем на мать.

Он сидел за обеденным столом с развернутой газетой в руках. При виде вошедшей Хельги и ее подруги он сложил газету и положил ее рядом с серебряным канделябром, стоящим на роскошном буфете. Встав на ноги, он поздоровался с дочерью, поцеловав ее в обе щеки. Потом, когда Хельга представила ему Сусанну, ее отец улыбнулся и сделал комплимент ее красоте.

— Садитесь, будьте добры, — сказал он, указывая рукой на обе стороны от себя.

Хельга прошла за спиной отца и села справа от него.

— Мы немного опоздали из-за пробок. С каждым разом проехать через центр Лейпцига все труднее. Как хотите, а мне больше нравятся широкие проспекты Берлина, — пожаловалась она, небрежно взмахнув рукой.

Обед уже стоял на столе: супница с кабачковым супом-пюре, блюдо с салатом из лосося и копченой селедкой и еще одно с ростбифом под маринадом с кислым соусом.

— Хотите вина? — спросил Отто, посмотрев на свою дочь, потом на Сусанну.

Во время еды отец Хельги расспрашивал, как они нашли ее мать.

— Немного хуже, чем раньше. Каждый раз, когда я к ней приезжаю, мне кажется, что она еще постарела. Сегодня она на меня даже не взглянула, как будто меня не было в комнате.

— Она начала принимать новое лекарство, оно стабилизирует ее состояние и сделает ее более спокойной. Я ни на один день не выпускаю ее из виду, так что можешь не волноваться.

Потом отец Хельги заинтересовался немецко-испанским происхождением Сусанны и ее семьей. Этим утром дочь сказала ему, что приедет обедать со своей подругой, студенткой, которая учится в Лейпциге по программе «Эразмус». Отто фон Майер хорошо знал Гранаду. Много лет назад, еще до рождения Хельги, они с женой провели неделю на Коста-Тропикаль, поскольку у одного из его коллег был дом в Салобренье и он пригласил их погостить у него летом. Затем он стал расспрашивать ее об учебе и о том, почему она выбрала лейпцигский университет, когда на юге Германии у нее живут бабушка с дедушкой. Временами, чтобы Сусанна не слишком смущалась, в разговор вмешивалась Хельга. Она рассказывала истории, которые тут же придумывала на ходу, чтобы заставить своего отца еще что-нибудь рассказать о своей молодости. О том, как он учился на факультете психиатрии, и о том, как изменился Лейпциг со времени коммунистического режима, десятилетиями подавлявшего их до падения Берлинской стены. Теперь жизнь стала другой, более свободной и увлекательной, несмотря на беженцев, наводнивших немецкие города.

Когда в столовую вошла кухарка, чтобы поставить на стол чашки с кофе и пирожные с кремом на десерт, Хельга посмотрела на Сусанну и подмигнула ей с видом заговорщицы.

— Я попросила Сусанну поехать со мной, потому что она чувствует себя немного подавленной. Мне кажется, она еще не адаптировалась к нашему образу жизни, не говоря уже о том, что она скучает без своих родителей и друзей. Мне бы хотелось, чтобы ты поговорил с ней и выписал что-нибудь, что поможет ей снова начать улыбаться и справиться с бессонницей, которая ее мучает с тех пор, как она приехала в Лейпциг, — сказала она.

Пораженная таким бессовестным враньем, Сусанна гневно сверкнула на Хельгу своими зелеными глазами.

— Что ж, посмотрим. Тебе надо рассказать мне, что с тобой происходит, — произнес господин Майер и, насупив брови, посмотрел на Сусанну.

Хельга встала.

— Пока вы будете разговаривать, я схожу в ванную. Сомневаюсь, что Сусанна будет с тобой откровенна, если я буду торчать у нее за спиной.

«Черт возьми, что у тебя на уме!» — хотелось крикнуть Сусанне, когда ее подруга выходила из столовой.

Хельга закрыла за собой дверь и пошла в кабинет отца, находившийся в конце коридора. Бесшумно войдя в кабинет, она решительно направилась к стеллажам библиотеки. Сначала она порылась в коллекции черно-белых документальных фильмов о Второй мировой войне, но потом заглянула вглубь и нашла то, что искала.

Дрожа от волнения, Хельга подошла к письменному столу. Череп, стоявший на столе, сколько она себя помнила, и страшно пугавший ее в детстве, смотрел на нее своими пустыми глазницами.

Она открыла один из ящиков и взяла ключ от сейфа, вмонтированного глубоко в стену. Молча постояла перед карандашным портретом Фрейда, который сама нарисовала для отца, когда училась в Школе изящных искусств. Сняла портрет, вставила ключ и набрала шифр, который был записан на обложке одной из книг. В сейфе лежало несколько пачек банкнот разного достоинства, какие-то документы и шкатулка с драгоценностями. Но Хельга искала нечто другое, то, что она видела здесь раньше. Перерыв бумаги, она, в конце концов, нашла это. Обыкновенный CD-диск. Дрожащими руками она