Читать книгу - "Шепот старых стен - Анастасия Ватутина"

никогда не смогу уснуть, – усмехнулся Андрей. – Чем дольше я там нахожусь, тем сильнее страдаю от бессонницы.

– Возможно, ты пьешь слишком много кофе, – заметила Клара, когда официантка поставила перед ними их заказ.

– Возможно, – губы Андрея тронула легкая улыбка. – В любом случае я постараюсь больше не бродить по усадьбе по ночам, чтобы не оставлять тебя одну.

– Я все думаю о той женщине, – моментально посерьезнела Клара. – мне не показалось, я точно слышала ее крик. И я никак не могу понять, куда она подевалась? Она ведь была в подвале вместе со мной.

– Ума не приложу, – вздохнул Андрей. – В подвале ты была одна. Даже если женщина и находилась там вместе с тобой, то к моменту моего прихода она просто… испарилась.

– Но это же невозможно!

– Возможно!

Голос прозвучал так неожиданно, что Андрей и Клара едва не подпрыгнули на месте. Они настолько увлеклись разговором, что не заметили, как за соседний столик присела старушка в элегантной бархатной шляпке и внимательно прислушивалась к их беседе.

– Прошу прощения, что вклиниваюсь, – женщина смущенно опустила глаза, – но вы ведь говорите про усадьбу Рихтера, а я много лет проработала там медсестрой в санатории и лично слышала, как Лизонька плачет по ночам.

– Лизонька? – переспросила Клара.

– Елизавета Рихтер, покойная жена Карла.

Клара и Андрей удивленно переглянулись.

– Вы те самые работники, что приехали реставрировать усадьбу? – проявила невиданную проницательность старушка. – Меня зовут Марья Ивановна Головлева.

– Андрей, – он осторожно пожал протянутую ему сухонькую ладонь. – А это Клара.

Клара вежливо улыбнулась и предложила Марье Ивановне присоединиться к ним за завтраком, на что та без колебаний согласилась.

– Знаю, в это сложно поверить, я и сама долго отрицала очевидное, – начала рассказ старушка, когда официантка поставила перед ней чашку чая и свежеиспеченную булочку с корицей, которую заказывала Клара. – Понимаете, во времена моей юности верить можно было только в советскую власть, увлечение суевериями строжайше порицалось, поэтому все, кто сталкивались со странностями в усадьбе, старались держать это при себе и ни с кем не обсуждать, хотя, сами понимаете, в таком маленьком городке утаить ничего нельзя. Слухи стали просачиваться, и вот уже все жители знали, что в усадьбе обитает призрак. Конечно, всем была известна история семьи Рихтер. Многие считали Карла колдуном, чернокнижником, приспешником дьявола, одно то, что из усадьбы за одну ночь пропали все ценности, говорило, что место это нехорошее, проклятое. Но, сами понимаете, революция и две войны стерли из памяти людей воспоминания о старом барском доме. Ужасы реальные затмили воспоминания об ужасах мистических. Да, старожилы еще изредка вспоминали злодеяния Рихтера, в частности, то, как он расправился со своей женой, и обрек себя и свой род на вечные страдания, но молодежь не хотела жить прошлым и не верила в старые сказки. Я и сама была такой же. Когда после войны в усадьбе открыли санаторий, я сразу же стала там работать. К нам приезжали больные туберкулезом. Измученные, исхудавшие. Я целыми днями бегала ставила им капельницы, делала уколы, выводила на прогулки, сопровождала на процедуры… К вечеру валилась с ног от усталости, но знаете, даже несмотря на это, когда выпадало ночное дежурство, в усадьбе я никогда не могла сомкнуть глаз. Помню, как однажды сидела за столом в ординаторской, заполняла бумаги. Пациенты уже давно спали, дежурный врач дремал в своем кабинете, во всей огромной усадьбе лишь я не могла сомкнуть глаз. Время уже перевалило за полночь, когда я услышала голоса. Где-то спорили мужчина и женщина. Я удивилась, кто бы это мог быть? Осторожно выглянула из ординаторской, но за дверью никого не было, хотя голоса стали громче. Я дошла до старой буфетной и там, приникнув к стене, стала прислушиваться. Слов было не разобрать, но незнакомцы разговаривали на черной лестнице для прислуги. Я знала, что попасть на нее можно только со второго этажа, поэтому зажгла керосинку и тихонько пошла наверх. Я была уверена, что это пациенты каким-то образом раздобыли ключ и теперь используют каморку как место для ночных свиданий. За это им грозил строжайший выговор, а мне светила серьезная выволочка за то, что в мою смену пациенты разгуливают по санаторию после отбоя. Пока добралась до выхода на черную лестницу, придумала целую речь, которую произнесу, поймав нарушителей, но стоило мне подойти к двери, как мой запал несколько угас. Дверь была заперта. Запасной ключ был у меня в кармане, поэтому я быстренько отперла дверь, которая распахнулась с громким скрипом, но говорящие не обратили на это никакого внимания, они продолжали увлеченно спорить. Я вполголоса окликнула их, но они как будто меня не слышали. Тогда я решила спуститься к ним. И вот, дойдя до подножья лестницы, я замерла. Лампа высветила абсолютно пустое помещение. Там никого не было. Никто не разговаривал. Слышно было только мое взволнованное дыхание. Но мне не могло показаться! Я ведь не сумасшедшая! Я слышала голоса и знала, что здесь кто-то был! Но мои глаза не могли меня обманывать, комнатка была пуста. Я уж было решила, что мне все померещилось из-за переутомления и бессонницы, и в тот момент, когда я развернулась, чтобы уйти, она закричала. Ее крик отражался от стен и звенел в воздухе. Именно в тот момент я поняла, что значит выражение «кровь застыла в жилах». Никогда в жизни я не испытывала такого ужаса. Не помня себя от страха, я пулей взлетела наверх, заперла дверь и бросилась бежать, а вслед мне несся ее полный боли и ужаса крик, который вскоре сменился сдавленными всхлипами.

Клара слушала затаив дыхание. Сама того не ведая, Марья Ивановна пересказала все то же, что слышала и сама Клара этой ночью.

– С тех пор я слышала их каждую ночь, когда оставалась на дежурство. Ровно в половине первого они начинали спорить, а потом Лиза в ужасе кричала и рыдала.

– А остальные? Кто-нибудь еще слышал ночные разговоры и крики? – спросила Клара.

– Не знаю, – честно ответила Марья Ивановна. – Однажды я спросила об этом у своей напарницы, которая тоже выходила в ночные смены. Та только странно на меня посмотрела и посоветовала не болтать о таких глупостях. Но я заметила, как в тот момент, когда я спросила ее о призраке Лизы Рихтер, ее рука неосознанно метнулась к шее, на которой висел простенький крестик.

– Думаете, она что-то слышала? – уточнил Андрей.

– Уверена! И пациенты что-то чувствовали. Многие не могли дождаться завершения лечения, говорили, что после приезда в санаторий стали чувствовать себя гораздо хуже, они уезжали и больше