Читать книгу - "Зловещая мелодия - Эрик Фуасье"

замку Мелье и высадить Валантена, затем Берне должен был вернуться в мальпосте на главный тракт, переодеться в наряд торговца, путешествующего по делам, и выйти в Леже.

Солнце уже садилось. В тени под деревьями начинал сгущаться туман, лоскуты которого покачивались на ветках, как выстиранное белье. Несмотря на меркнущий вечерний свет и нарождавшуюся дымку, Валантен отчетливо разглядел силуэты кучера и его подручного, суетившихся у дышла кареты. Он приблизился к ним и обнаружил, что одно колесо намертво застряло в выбоине, а ось выгнута под странным углом.

– Что случилось? – прозвучал у него за спиной голос Берне.

Человек в черном тоже выбрался из кареты и подошел узнать новости, потирая ушибленную спину.

– Похоже, ось переломилась. Боюсь, как бы нам не пришлось дальше идти пешком, – обреченно отозвался Валантен.

– Починить можно? – спросил Берне, на этот раз обратившись к кучеру.

Тот выпрямился и, сдвинув на затылок шляпу с широкими полями, поскреб лоб с озадаченным видом.

– Не то чтобы ось переломилась – один конец погнулся, – сообщил он. – Выпрямить-то небось получится. Только для этого инструменты потребны. И потом, колесо-то всяко менять придется. Оно ж, поломанное, теперь только на растопку сгодится.

– Провались она пропадом, эта чертова дорога! – сердито выругался Берне. – Далеко отсюда до Мелье?

– Да пара лье, не меньше, – пожал плечами кучер. – И это если напрямик ломиться, через бокаж да окрестные леса.

– А сколько до Леже?

– Считайте, вдвое больше. Но коли меня послушаете, не надо бы вам туда на своих двоих скакать. Опасно тут с проторенных дорог сворачивать. Сейчас ночь уже нагрянет, а здесь окрест сплошь пруды да болота – воды столько, что ночами туман клубится непроглядный. Вон, видали, в подлеске уже будто белое тряпье набросано? Так это он и есть, туман. – Кучер пальцем указал на ближайшую лесополосу из вязов и каштанов, где под кронами деревьев колыхались белые пласты причудливых форм.

– Тогда что будем делать? – поинтересовался агент тайной полиции с асимметричным лицом. – Мы же не можем провести тут всю ночь!

– Я видал по дороге деревеньку, примерно четверть часа назад, – сказал кучер. – Там наверняка найдется какая-никакая добрая душа, которая нам подсобит. Потому вот что предлагаю: мы с сыном вернемся той же дорогой назад за подмогой, а благородные господа туточки подождут, в карете, со всем удобством, под защитой от холода и сырости. И потом, так багаж целее будет – присмóтрите, чтобы какой бродяга не стырил вещи или почту нашу.

Берне выслушал это предложение со зверской гримасой, свидетельствовавшей о недовольстве тем, что его планы нарушены. Притом выбора у них не было, как не преминул заметить Валантен. В итоге оба полицейских примирились с неизбежностью и устроились в накренившемся мальпосте. К счастью, в их распоряжении имелись фонарь, теплые пледы и фляга с горячительным, которую кучер по доброте душевной оставил им, перед тем как отправиться в деревню с сыном-подростком.

* * *

Когда инспекторы остались наедине, человек в черном собрался было, по своему обыкновению, снова замкнуться в себе – он тотчас забился в угол, пристроившись кое-как на зависшей под наклоном скамье, и извлек из недр плаща сборник Тацита на латыни. Но Валантен не дал ему насладиться древнеримской историей. Отхлебнув обжигающей жидкости, он протянул флягу коллеге и, едва тот отложил книгу, чтобы сделать глоток, пошел в лобовую атаку, откровенно глядя ему в глаза:

– Слушайте, Берне, я догадываюсь, что вы не слишком рады были получить в напарники простого инспектора вроде меня. Вы наверняка считаете, что подобного рода секретные полицейские операции нужно поручать опытным специалистам, и я вполне разделяю это мнение. Однако ваше начальство, по причинам, которые мне все еще не вполне ясны, рассудило иначе. Вам это не нравится, конечно же, но, поверьте, я и сам не в восторге! По итогу у нас всего два варианта: либо мы по-прежнему будем вести себя как кошка с собакой, что отнюдь не поспособствует успеху нашей общей миссии, либо оба возьмем себя в руки и будем сотрудничать по мере сил. В конце концов, чем быстрее мы разгоним таинственный туман, окружающий недавние убийства в этих краях, тем скорее каждый из нас вернется к привычной жизни. Ну, что скажете?

Берне ответил не сразу. Он молча разглядывал своего визави, чья удивительная, небывалая красота так резко контрастировала с его собственным уродством. Затем, спустя некоторое время, показавшееся Валантену вечностью, на тонких губах верного агента Луи-Филиппа заиграла улыбка. Не говоря ни слова, Берне протянул молодому полицейскому раскрытую ладонь, и мужчины скрепили рукопожатием то, что было очень похоже на негласный уговор.

– Ну, в добрый час! – прокомментировал Валантен. – Хоть на что-то сгодилась эта авария. И раз уж нам нужно чем-то занять время, может, вы пока расскажете мне что-нибудь о месье де Ларош-Сент-Андре, который ждет не дождется меня в Мелье?

– Он мелкопоместный дворянин, уроженец Вандеи. Из тех благородных семейств, старшие поколения которых в девяносто третьем году поставляли бравых командиров и отважных генералов в ряды вандейских мятежников, а нынешние теперь впустую гоняются за химерами. Наши осведомители описывают его как одного из самых ярых карлистов, ждущих приезда герцогини Беррийской в Вандею. Мы подозреваем, что он активно участвует в тайных приготовлениях вооруженного восстания. Если осведомители не ошиблись, может даже оказаться, что он возглавит одно из подразделений армии, которая встанет за Генриха Пятого.

– Черт побери! И что заставило вас думать, что такой человек, не моргнув глазом, примет у себя в доме какого-то незнакомца, то есть меня?

– Об этом можете не беспокоиться. Как я уже говорил вам, мы давно внедрили своих людей в легитимистский комитет столицы. И благодаря им обеспечили вам легенду. Ларош-Сент-Андре получил извещение о прибытии некоего барона де Коза, опытного сыщика. Теперь он наверняка возлагает на вас большие надежды и ждет, что вы поможете обвинить в убийствах его друзей не кого-нибудь, а приспешников нынешней власти, ведь это облегчит ему задачу привлечь еще больше мятежников на сторону герцогини.

Валантену категорически не нравилась эта двойная игра, в которую его втягивали.

– А если результат моего расследования его не устроит? – уточнил он.

– Ларош-Сент-Андре – человек чести. Голова у него горячая, но сердце благородное. С его стороны можете не опасаться подвоха. Если вы сумеете найти и предъявить ему убедительные доказательства того, что тайная полиция Луи-Филиппа не имеет к этим преступлениям никакого отношения, он будет разочарован, но сможет примириться с истиной.

– Да услышат вас небеса! Не хотелось бы мне закончить свою карьеру под залп расстрельной команды карлистов. Или в каком-нибудь темном болоте, накрытом туманами…