Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

вперед, — согласилась она. — Физиотерапевт очень тобой довольна, кстати. И по словам Пии, у тебя дома тоже все работает как часы.

— А как твои дела? — поинтересовался Юханссон.

— Ничего. — Ульрика Стенхольм покачала головой. — Я просмотрела все бумаги отца. Все пакеты и картонные коробки, и, будь уверен, действовала очень тщательно. Но не нашла ничего, кроме заколки и конверта, в котором она лежала.

— Но что-то ты все-таки, наверное, нашла, — возразил Юханссон.

— Ничего, касающегося Жасмин. Несколько старых программ выступлений Маргареты Сагерлиед в церкви Бром-мы, пару приглашений моим родителям на ужин к ней домой в ту пору, когда ее муж еще был жив, несколько старых фотографий, скорее всего сделанных, когда папа и мама гостили у нее и ее мужа. На одной она поет в церкви. По-моему, ее сделали во время рождественской мессы в семидесятые. Я положила их сюда, — сказала она и протянула коричневый конверт.

— Это все?

— Да, все, — ответила Ульрика Стенхольм. — А как дела у тебя?

— Нормально, — сказал Юханссон. — Скоро я возьму его.

— Ты знаешь, кто это? Можешь рассказать?

Ульрике Стенхольм с трудом удалось скрыть удивление.

— Обещаю, ты первой все узнаешь, — заверил Юханссон. «Почему я так сказал?» — подумал он.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Я чувствую себя предателем, — поведал его лучший друг три часа спустя.

— Я слушаю, — сказал Ларс Мартин Юханссон, уже просчитав, как обстояло дело.

Повторилась обычная история с семейными отношениями и неожиданными сложностями, порой возникающими на ровном месте. Все началось с того, что у Ярнебринга появился новый автомобиль. И пусть он даже получил его за полцены, по мнению супруги Ярнебринга, у них хватало проблем поважнее и было куда тратить деньги. Особенно у двоих людей, живущих на ее зарплату полицейского и его пенсию.

— И что тебе пришлось сделать? — спросил Юханссон, хотя уже знал ответ.

— Сдался, — ответил Ярнебринг. — Она купила горящую путевку для нас в Таиланд. Отпуск любви. По ее мнению, ей надо взять бразды правления в свои руки, если она хочет сохранить меня. Всего только неделя.

— В разгар шведского лета, — констатировал Юханссон, внезапно почувствовав возбуждение, которое отныне неизменно приходило на смену его головной боли, неприятным ощущениям в груди, страхам, злости и унынию.

— Ах, эти женщины… — проворчал Ярнебринг.

— Я справлюсь, — сказал Юханссон.

«Только обещай ничего не говорить моему брату».

— Я уже разговаривал с твоим братом, кстати, — сообщил Ярнебринг, словно научился читать чужие мысли.

— И что он сказал?

— Что не стоит позволять бабам командовать. А потом порекомендовал несколько хороших мест в Таиланде.

«Похоже на Эверта», — подумал Юханссон.

Как только Ярнебринг покинул его, вошла Матильда и принесла ему большую чашку чая и бутерброд. Грубый ржаной хлеб, салат, порезанные кружочками помидоры, все от души покрыто слоем вяленого мяса. И он снова испытал угрызения совести.

— За мной так не ухаживали с тех пор, как я в раннем детстве лежал дома больной, — сказал Юханссон.

Матильда кивком указала на ящики с бумагами, стоявшие на полу рядом с диваном:

— Работаешь над каким-то старым делом? Ты же знаешь, насколько важно для тебя сохранять спокойствие и не нервничать? Тебе надо научиться расслабляться.

— Случай как случай, — проворчал Юханссон. — Старое нераскрытое убийство.

— Убийство — это круто.

— Не будь ребенком, — сказал Юханссон и покачал головой. — Там нет ничего крутого. Просто грустная история. И ужасная к тому же.

— Если хочешь, я могу тебе помогать.

— Вряд ли получится, — сказал Юханссон.

— Почему же?

— Материалы расследования считаются секретными как раз для того, чтобы любопытные личности вроде тебя не могли в них копаться.

— Можешь не беспокоиться относительно меня, — сказала Матильда. — Я умею держать язык за зубами.

— О’кей, — сдался Юханссон, которому в голову пришла еще одна ценная мысль. — Ты умеешь искать в Сети?

— Не так хорошо, как Лисбет Саландер[345], но я справлюсь. «Какая еще Лисбет Саландер?» — подумал Юханссон.

— Ты, пожалуй, могла бы отобрать из Интернета все, что найдешь, о человеке по имени Йозеф Саймон.

— Понятно, смогу. Ты скоро узнаешь о нем все, — пообещала Матильда. — Он и есть главный злодей?

— Нет, — усмехнулся Юханссон. — Он — врач, родился в 1951 году. Прибыл в Швецию в качестве политического беженца из Ирана в семьдесят девятом. В девяностом покинул Швецию и перебрался в США. Вероятно, ужасно богат. Трудится в области фармакологии.

— Почему тогда он так интересует тебя?

— Я хочу знать, как он справился со своим горем, — ответил Юханссон.

Пия приходит домой и спрашивает, как он себя чувствует.

— Хорошо, — отвечает Юханссон и улыбается, несмотря на боль в голове и давление в груди. Пусть он всего четверть часа назад проглотил еще пару пилюль, которые должен принимать только в случае крайней необходимости. Но всевозможные страхи внезапно навалились на него, словно он был беззащитным ребенком, и его единственным спасением могло стать небольшое помутнение рассудка, которое дарила маленькая белая таблетка.

— Как жемчужина в золоте, — врет Юханссон. — Подходи и садись. Расскажи, как дела в банке, любимая.

«Почему я так сказал? — думает он. — Почему просто не спросил, как дела на работе?»

* * *

Вечером позвонил его зять и сообщил, что все идет по плану и пока он не столкнулся ни с какой непреодолимой проблемой.

— Я по большому счету разобрался с Эрикой Бреннстрём и двумя ее дочерьми, — поведал он.

— Ты нашел их отца?

— Да, — ответил Альф Хульт. — Он один у обеих. Его зовут Томми Хёгберг, родился в 1956-м. На три года младше Эрики Бреннстрём, которая родилась в пятьдесят третьем. Старшая из их дочерей, Каролина, появилась на свет в семьдесят пятом, а ее младшая сестра, Джессика, в семьдесят девятом. Эрика никогда официально не была замужем за Томми Хёгбергом, но они сожительствовали, и он признал отцовство в обоих случаях. Тебе послать все по факсу или по электронной почте?

— По факсу, — сказал Юханссон. — Тогда мне не придется мучиться со всеми маленькими клавишами на компьютере, — объяснил он.

«Отцовство, значит, парень признал».

— Судя по налогооблагаемым доходам, папаша, похоже, не отличался особым трудолюбием. Пожалуй, тебе стоит узнать через твоих коллег, не засветился ли он на криминальном поприще тоже. Интуиция подсказывает мне это.

— Вот как, — сказал Юханссон.

«Интересно, а у Томми Хёгберга нет ли за душой чего-либо, в чем он хотел бы признаться?» — подумал он.

Юханссон закончил разговор и едва успел отложить в сторону телефон, прежде чем заснул.

48

Вторник 27 июля 2010 года

Утро он, как обычно, потратил на попытки вернуть себе здоровье. Когда они с Матильдой возвращались с занятий лечебной физкультурой,