Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

годы. Но один на один я встречалась с ним лишь однажды. Когда он пришел занять денег. У меня хватило ума дать их ему.

— Ага, — сказал Юханссон.

— Я догадываюсь, чем ты занимаешься, — сказала Эрика Бреннстрём. — Но если думаешь, что Томми имеет какое-то отношение к смерти Жасмин, то сильно ошибаешься. Он никогда не сделал бы ничего подобного. Все просто. Его интересовали взрослые девицы и женщины, и даже слишком интересовали. А маленькие девочки в его понимании должны быть приятными и веселыми, но не хныкать. Он даже не умел прочитать им сказку на ночь.

— Я верю тебе, — сказал Юханссон. — Давай поговорим о другом. Июнь восемьдесят пятого. Когда убили Жасмин. Что ты делала?

— У меня наконец появилась возможность взять настоящий отпуск. Маргарета собиралась встретиться с подругой и находилась в летнем домике. Как только старшая окончила школу, я взяла девочек с собой и поехала домой к моим родителям. Мы провели там все лето. Вернулись назад только в середине августа, как раз к началу школьных занятий. Моя младшая, Джессика, пошла в первый класс той осенью.

— Мои коллеги никогда не связывались и не хотели поговорить с тобой?

— Нет, с чего бы у них возникло такое желание? Я знаю, что они беседовали с Маргаретой, она сама рассказывала. Но при чем тут я?

— Ага, так вот, значит, — буркнул Юханссон. — Жасмин… Расскажи мне о ней.

Жасмин переехала в дом в самом конце улицы весной после того, как сама Эрика начала работать на вилле Маргареты Сагерлиед. Вместе с отцом и его новой женщиной. И довольно скоро стала появляться на вилле работодательницы Эрики и бегать там почти как дома.

— Она была милой, ужасно милой, просто очаровательной девочкой, шустрой, веселой. Неизбалованной к тому же. Между ней и Маргаретой возникла любовь с первого взгляда. С ее отцом, скажу я вам, тоже все обстояло нормально.

— Какой он был?

— Большой и сильный, хорошо тренированный. Темный. Настоящий красавчик. Вдобавок врач. Маргарета просто обожала его. Приглашала их с сожительницей на праздник несколько раз. Та тоже была врачом. Насколько мне помнится, я впервые увидела эту пару, отца Жасмин и его новую пассию, как раз на празднике у Маргареты. И если память мне не изменяет, подумала, насколько долго их связь продлится.

— И почему же так подумала?

— Он же притягивал как магнит. Все женщины, независимо от возраста, горели желанием поговорить с ним.

— А то, что он иммигрант, из Ирана, не имело значения?

— Нет, Маргарету это нисколько не смущало. Совсем наоборот. И никого из ее друзей тоже. Отец Жасмин выглядел как шах. Кто не хотел бы стать Фарах Диба? Я, конечно, тоже не отказалась бы.

— Вот как?

— Да, но меня такое счастье обошло стороной. По-моему, он был не из тех, кто опускается до прислуги. При всей его вежливости и очаровании даже в общении со мной, мне кажется, он держал в мыслях совсем других женщин, чем я.

— Жасмин когда-либо встречалась с твоими детьми?

— Я думала об этом, когда все случилось, — сказала Эрика. — Они на самом деле никогда не встречались. Пожалуй, как-то здоровались друг с другом, но ни разу не играли вместе. Размышляя о произошедшем, я считала это даже неким плюсом. Я избежала трудных вопросов, надо признать.

— Да, черт побери, — вздохнул Юханссон, — что за человек смог сотворить такое с маленькой девочкой?

— А я думала, тебе известно, о ком идет речь, — удивилась Эрика. — Разве не твоя работа знать подобное?

— Да, — согласился Юханссон. — Но понять — совсем другое дело.

— Я догадываюсь, что ты имеешь в виду, — сказала Эрика. — Именно поэтому тебе не стоит беспокоиться относительно отца Каролины и Джессики.

Уже осенью 1985 года Маргарета Сагерлиед захотела избавиться от дома в Эппельвикене и переселиться оттуда.

— По-моему, его продали весной восемьдесят шестого, — объяснил Юханссон. — Примерно через девять месяцев после убийства. Ты не в курсе, почему она внезапно захотела переехать?

«Сейчас Эрика снова насторожилась», — подумал он.

— О том, что это получилось неожиданно, я бы не сказала. Прошел ведь почти целый год.

— Да нет, — возразил Юханссон. — Подобные хоромы не продать сразу. Мне, кроме того, кажется, что маклерская фирма начала показывать его всем желающим уже осенью.

— По-моему, здесь нет ничего странного, — сказала Эрика Бреннстрём. — Она давно говорила, что дом слишком большой для нее, что она стала слишком старой, о желании переехать в город и купить квартиру в Остермальме, где все будет под рукой.

— Дом был слишком большой?

«Дом, фактически ставший ее музеем. Настоящим памятником всей ее жизни?»

— Да, и она говорила об этом достаточно долго. На самом деле.

— Трагедия с Жасмин, по-твоему, не могла повлиять на ее решение? Девочка ведь была как собственный ребенок в ее доме. При мысли о случившемся, подобное уж точно нельзя назвать приятным воспоминанием.

«Почему ты мне врешь?» — подумал он.

— Нет, — сказала Эрика и покачала головой. — Я догадываюсь, куда ты клонишь, но ни о чем таком она не говорила.

— Ты помогала ей с переездом, если я правильно понял, прибиралась и так далее.

— Да, — подтвердила Эрика. — Она купила квартиру в Остермальме. На Риддаргатан. И я помогала ей перебраться туда.

— А потом? — спросил Юханссон.

— О чем ты?

— Ваши контакты продолжались? Она, наверное, хотела, чтобы ты и дальше помогала ей?

— Нет, — ответила Эрика. — Потому она и хотела переехать в квартиру поменьше, отдохнуть от всего. К тому же она ведь болела. У нее обнаружили рак. Она лежала довольно долго, прежде чем умерла, и это произошло где-то через год после переезда. Мы разговаривали по телефону несколько раз, но на том все и закончилось.

— Она звонила тебе или ты ей?

«Почему ты врешь? Кого пытаешься защитить?»

— Было по-всякому. И я звонила ей, и она мне.

— Тогда вот еще что… — сказал Юханссон. — Ее окружение. Насколько я понял, она общалась главным образом с ровесниками. И людьми с таким же, как у нее, прошлым.

— Да, — подтвердила Эрика. — За исключением соседей вроде Акселя и его жены и отца Жасмин с подругой. Детей ее старых друзей. Взрослых, естественно, но, пожалуй, лет тридцати — сорока, примерно так.

— Я спрошу напрямую. Может, какой-то знакомый мужского пола состоял в близких отношениях с ней? Лет тридцати, где-то так. Кто-то, с кем она встречалась регулярно?

— Что ты имеешь в виду? По-твоему, она могла жить с каким-то молодым мужчиной?

— Нет, я не это имею в виду, — возразил Юханссон. — А человека, которого она хорошо знала, он, возможно, помогал ей. Какого-то родственника, знакомого, сына кого-либо