Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

И все же иногда мелочи выдают даже самых умелых и опытных психопатов и лжецов. Дело в крохотных деталях, если знаешь, на что смотреть. Ключ ко всему – язык тела. Наклон головы, моргание, резкое опускание уголков рта, легкое пожатие плеч… Все мы верим, что контролируем наши тела, однако подсознательно эти тела могут выдать нас. Виновные часто переигрывают; они имитирую реакцию, которую, по их ощущениям, они должны демонстрировать. Только вот правду имитировать нельзя. Правда существует сама по себе, и у нее есть способы показать себя.

«Райли, не слушай, что тебе говорят люди, – часто повторял один полицейский старой школы из убойного отдела, под началом которого я работал. – Смотри на то, что они тебе показывают». И вот сейчас Лори Миллс показывает мне, что она плохо представляет, о чем говорит Дилейни.

– Я искала фонарик, но было слишком темно. Я ничего не видела, поэтому пошла за своим телефоном в кухню и использовала его как фонарик. Я увидела, что автоматы выключены, я включила их, и свет загорелся. Вот тогда я и увидела… тогда я и увидела кровь. – Она опять начинает всхлипывать, ожесточенно трясет головой, как будто пытается вытрясти картинку, как в «Волшебном экране». – Столько крови… – шепчет Лори. Она теребит волосы, пропуская их между пальцами, пока пряди не падают вперед и не ложатся на стол.

– Лори, вы знаете, откуда взялась кровь, ее источник? – Я задаю вопрос очень осторожно, потому она, вспоминая подробности, начала говорить и немного приоткрылась. Я мысленно молюсь, чтобы Дилейни ничего не испортил и не ляпнул что-нибудь такое, что заставит ее тут же закрыться. Она хрупка, как костяной фарфор, она может сломаться в любой момент. И я уверен в том, что если она сломается, то собраться воедино у нее уже не получится.

– Я была в шоке, увидеть такое количество крови… Господи… – Она резко вдыхает и выдыхает, чтобы выровнять дыхание. – Я подумала, что натекло из меня. Что я как-то поранилась.

– Значит, Лори, вы не помните, что порезали себе запястья? – встревает Дилейни.

Люси Дэвис, где ты, когда ты так нужна? Уверен, Вудс сделал это специально, поставил меня на это дело вместе с Дилейни, намеренно стремясь воспрепятствовать мне. Но мне необходимо найти способ наладить взаимодействие с Дилейни. Под «наладить взаимодействие» я имею в виду отсутствие желания забить его зубы в глотку.

– Нет! Нет, не помню. – Она смотрит на меня и на Дилейни, потом переводит взгляд на забинтованные тонкие запястья. – Клянусь, я не помню, когда резала себе запястья. Я просто… я просто сомневаюсь, что сделала бы это… я бы не…

Дилейни уставился в свои записи.

– Вы страдаете от депрессии… это верно, да, Лори?

Взгляд Лори опять прикован к запястьям. Тянется пауза.

– Да. С тех пор… Да, страдаю. – Печаль в ее голосе настолько плотно вплетается в воздух, что ее буквально можно потрогать. – Если я и задумывалась о том, чтобы покончить с собой, то только после аварии, – тихо добавляет она.

Я прикидываю, стоит ли спросить ее про аварию, но Дилейни опережает меня:

– Миссис Миллс, вы следили за своим мужем?

– Следила за ним? Нет! Нет, не следила… я не… Господи, послушайте, вы не понимаете, каким он был, какие были отношения…

– Какие были отношения? – не унимается Дилейни.

– Значит, вы позвонили на телефон мужа? – спрашиваю я, обрывая Дилейни. Мне нужно установить события тех дня и ночи, вернуть допрос в нужное русло. – Когда вы увидели кровь, вы позвонили на телефон своего мужа. Лори, зачем вы это сделали?

Ее решение позвонить Роберту кажется мне странным. С какой стати Лори Миллс, только что совершившей жестокое убийство, звонить мужу, который, как она знает, мертв? Согласен, она могла бы решить, что это станет хорошим алиби и собьет нас со следа; представить все так, будто она в тот момент не знала, что он мертв. С ее стороны это вполне могло бы быть осторожным, тщательно просчитанным шагом, но мне трудно представить, что она способна на такое, – только не это несчастное, трясущееся от страха, растерянное создание. Если Лори Миллс лжет, тогда она лучшая из всех встреченных мною лжецов, достойная «Оскара».

Лори вынимает из коробки на столе бумажный платок и вытирает нос. Ее глаза красные от слез.

– Да, я позвонила на его телефон. Я хотела узнать, почему он не пришел. Мне было страшно… я ничего не понимала…

– Вы можете вспомнить, в котором часу это было? – опять встревает Дилейни, наклоняясь над столом. Похоже, он учился полицейской работе по древнему сериалу «Суини»[10].

Лори трет лоб. Она выглядит уставшей и опустошенной. Я знаю это чувство.

– Честное слово, я не знаю. Я не смотрела на время. Даже не думала об этом. Кровь, темнота… Я запаниковала… вокруг какая-то бессмыслица. Наверное, он звонил, его телефон. Я набрала еще раз. Вот тогда я и услышала звук… звонок…

– Вы услышали, как звонит телефон? – От всплеска адреналина у меня учащается пульс.

– Да, – говорит она. – Я поняла, что звонит телефон… Я набрала номер Роберта и услышала, как звонит телефон. Я ничего не понимала, я не знала, что происходит, поэтому я пошла на звонок. Мне показалось, он доносится сверху…

Дилейни открывает рот, собираясь заговорить, и мне приходится сдерживаться, чтобы физически не отпихнуть его. Здесь главный я. И Дилейни стоит это усвоить. Я вдруг снова вспоминаю Фи. Скоро представители СМИ будут повсюду. Мужчина убит в собственном доме, найден бывшей женой, которая пыталась вскрыть себе вены, – правда, получилось это у нее плохо. Все составляющие для первых полос: страсть, ревность, предательство, отторжение, попытка суицида… Все одно к одному, но общая картина не убеждает меня.

– Я услышала, как звонит телефон, – снова говорит она. – А потом поднялась наверх.

Глава 14

Лори подпирает голову руками, она чувствует, как ногти впиваются в лоб. Ее мозг не может до конца осмыслить реальность той ситуации, в которой она оказалась. Она словно проходит внетелесный опыт, она как бы зритель своей собственной жизни, смотрит, как на сцене разворачивается напряженная драма с нею в главной роли, или переживает яркий кошмар, который исчезнет, как только она проснется. Уровень кортизола у нее зашкаливает, потому что инстинкт самосохранения, опираясь на принцип «бей или беги», приводит ее в состояние повышенной боевой готовности. Она привыкла к этому ощущению: оно знакомое, почти успокаивающее.

Детектив, сидящий напротив нее, тот, что с холодным взглядом и бесстрастным лицом, пугает ее. Он верит в то, что она убила Роберта. Это видно по языку тела, по его безапелляционной манере задавать вопросы. Он пытается подтолкнуть ее к признанию. Ей надо быть