Читать книгу - "Рапсодия Богемской - Елена Дорош"

глядя в ее сверкающие глаза, вдруг произнес:

— Какая ты все-таки няша, Нонка.

И поцеловал так, что у нее поплыло перед глазами.

Потом она уговаривала себя, что это адреналин ударил в голову, но в глубине души знала — им обоим давно хотелось попробовать друг друга на вкус.

Когда он отстранился, она не отвела взгляд и твердо заявила:

— Вику не брошу.

— Он тебя не удовлетворяет, — пожирая взглядом ее губы, прохрипел Стрешнев.

— Это не главное, — заявила Нонна.

— Посмотрим.

Она и пикнуть не успела, как оказалась прижатой к горячему мату.

Оказалось, что чертов Казанова Стрешнев знал, что и где надо «смотреть». Когда Нонна наконец открыла глаза, увидела, что он глядит на нее, будто изучает реакцию подопытной мышки, и разозлилась.

— Ты меня подловил!

— На чем? — поинтересовался Стрешнев, не выпуская ее из железных тисков.

— На любопытстве.

Откинув голову, он расхохотался и потянулся, чтобы поцеловать. Нонна отвернулась, и он прижался губами к уху. Ее обдало горячим дыханием, уху стало щекотно, и где-то внизу вдруг словно разжалась пружина и что-то жалобно тренькнуло.

Черт побери! Кажется, еще секунда, и она сама станет инициатором вторичного грехопадения.

— Слезь с меня.

Нонна толкнула его в плечо.

— А если не слезу? — ничуть не испугался Стрешнев и не сдвинулся ни на миллиметр. Только наклонился, заглянул в глаза и улыбнулся.

«Наверное, он тысячу раз так делал, и бабы всегда покупались», — подумала Нонна и толкнула по-настоящему, зло.

Стрешнев понял и, переместившись, сел, отвернувшись.

«И зачем он все это затеял», — с тоской подумала она, а вслух сказала:

— Будем считать, что любопытство удовлетворено и вопрос исчерпан.

Не оборачиваясь, он усмехнулся.

— Надо полагать, тренировки закончились?

Голос прозвучал неожиданно глухо, и Нонна взглянула с удивлением. Она видела только его спину, широкую и очень надежную. И сейчас этой спине, кажется, было не по себе.

Надо закончить все прямо сейчас, иначе она не сможет сделать это никогда.

— Ты что, Стрешнев, рехнулся? — с циничной усмешкой произнесла Нонна. — Где я такого дешевого тренера найду? Взял оплату перепихоном и даже…

Она не успела закончить. Олег мгновенно повернулся и стиснул так, что она задохнулась.

— Заткнись, иначе не знаю, что с тобой сделаю, — прошипел он.

У него было узкое лицо, обтянутое сухой чистой кожей, яркие глаза и насмешливый рот. Ей нравились такие лица. Нет, ей нравилось именно это лицо.

— Оставь жертву насилия в покое и прекрати истерить, — насмешливо произнесла она самым что ни на есть обычным тоном. — А который час вообще? Не хватало, чтобы нас тут застукали твои оглоеды.

Еще несколько секунд он смотрел на нее, а потом ответил в том же духе:

— Сожрут с костями.

— И костей не оставят. Подай костыль.

Он помог ей одеться и проводил до машины.

— Послезавтра в семь.

— Не опаздывай.

Они оба понимали, что ничего не закончилось, но и продолжения не будет, потому что был Вика и его нерушимая любовь к ней. Свои чувства им пришлось убрать в самый дальний угол и сделать вид, что их не существует.

Олег продолжал тренировать ее, а когда появились бионические вакуумные протезы, учил заново ходить. Они отлично ладили, и все у них получалось.

Ко всем прочим достоинствам Стрешнев обладал удивительной чуйкой, за что Нонна прозвала его Вещим Олегом. Он всегда предвидел, как именно она поступит и какие последствия это будет иметь.

Если Вика слепо верил, то Стрешнев знал. Она ни за что не смогла бы объяснить, в чем разница, но всегда ее ощущала. Вика только начинал мечтать об очередном ее шаге, а Стрешнев знал, как и когда это случится.

Иногда ее это пугало и даже злило: если Олег так настроен на ее волну, то значит ли это, что она ломает ему жизнь, находясь рядом и ничего не обещая?

Как-то Нонна пробовала завести разговор, но Олег сделал вид, что не понимает, о чем речь. Он давно перестал быть просто тренером, и это стало главной проблемой для обоих.

Но не для Вики. Его место никто занимать не собирался. Да Нонна и не позволила бы.

Она знала, что у Стрешнева время от времени появлялись женщины. Они об этом не говорили, но Нонна всегда чувствовала их приход и уход. Она убеждала себя, что будет рада, если Олег наконец женится, но на самом деле знала: она этого не хочет и не захочет никогда.

Иногда ей было совестно. Держать такого мужика на скамейке запасных? Это ж какой стервой надо быть! Нет! Пусть женится и наконец станет счастливым!

Но каждый раз, догадавшись, что очередная прекрасная нимфа растаяла в эфире, испытывала неподдельную садистскую радость.

Через много лет она задалась вопросом: может, Вещий Олег знал, что она останется одна, потому и не женился? Ждал.

Эта мысль — совершенно дикая — не давала ей покоя, но, как ни странно, никаких попыток к сближению после смерти Вики Стрешнев делать не стал.

Она даже подумала, что романтическая страсть приказала долго жить, но каждый раз, натыкаясь на его взгляд, убеждалась: все остается по-прежнему.

Вот только для нее изменилось очень многое.

О существовании девочки Вики знали только два человека, но Стрешнев в их число не будет входить никогда.

Во всяком случае, так Нонна думала тогда.

Фантомные боли

— Дмитрий Сергеевич, — окликнул босса Борисов, бесшумно появляясь в кабинете.

Вельский оторвался от стакана виски и взглянул с неудовольствием.

— Что?

— Новости есть.

— Хорошие?

— Хорошей некуда.

Дмитрий Сергеевич сделал глоток и после паузы спросил:

— И какие же?

— Камушек всплыл. Думаю, что из тех самых, — с трудом сдерживая возбуждение, объявил Борисов.

Вельский аккуратно пристроил стакан на подставочку и сцепил пальцы рук.

— Говори.

— Шлейман позвонил. Ему в ломбард принесли камень…

— Кто?

— Сказал: шлимазл какой-то. Выяснили, что работает официантом. Продать хотел через Марата. Фамилия Климов.

— Местный?

— Нет. Детдомовский. Откуда-то из глубинки. В Питере три года.

— Где взял камень?

— Скоро узнаем.

— Почему Шлейман уверен…

— Не уверен, но говорит, что точно вишерский. И по форме, и по размеру. Наши выехали и к нему, и к этому шлимазлу. Через три часа вернутся.

Борисов развернулся, чтобы уйти.

— Подожди, Витя. Где сейчас Холодный?

— В городе. Дня три назад приходил.

— Зачем?

— Почтение засвидетельствовать, — ухмыльнулся тот. — На глаза показываться боится. Через меня хотел передать.

— Вызови его.

Молча кивнув, Борисов удалился и вернулся через несколько минут.

— Он тут. Как почуял, что понадобится.

— Давай его.

Холодный вошел бочком и встал у двери.

Вельский молча рассматривал его, убеждаясь, что за прошедшие годы