Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

class="p1">Анна пригласила на день рождения всего одну подругу, видимо, единственную. И я не мог отделаться от ощущения, что мы не на празднике, а на поминках.

И я вспоминал. Интерн в приемном покое больницы спросил меня о зрении Анны. Ему бы спросить о моем: «Как у вас с глазами, мистер?» И я бы ему ответил: «Плохо, доктор, я слеп».

Я попал в крушение. Слышал вопли раздавленных и умирающих. И все это время поездом управляли Лусинда и он. Теперь я отлично все понял.

Как они это устроили?

Ложь. Фарс. Подстава. Я пытался определить то, что мой житейский опыт явно не включал. А Анна в это время терпеливо ждала, когда мы кончим петь: «С днем рождения!»

Обман. Надувательство. Дочь распечатывала подарки и читала поздравительные открытки. Я ей написал: «Хорошо бы тебе всегда было тринадцать».

Откровенный грабеж. Она поблагодарила всех за подарки, а меня даже обняла.

Я вспомнил человека, которого видел с Лусиндой.

Он ей не брат, не сосед и не любимый дядюшка.

Он — следующий.

Мы с Дианой умудрились соблюсти приличие: улыбались и хлопали в ладоши, когда Анна задувала свечи.

Потом дочь с подругой отправились в кино. И воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь мерным плеском из водопроводного крана и неприятным звоном стаканов и тарелок, устанавливаемых в посудомоечную машину. И еще — ужасными криками в моих ушах.

— Ну вот, — начал я в отчаянной надежде направить мысли в другую — любую — сторону и одновременно нарушить молчание, — она стала на год старше.

— Да, — без всякого энтузиазма отозвалась Диана. Поставила последнюю тарелку в посудомоечную машину и села к столу. И впервые за бог знает сколько времени обратилась ко мне по-человечески: — Как ты живешь, Чарлз?

— Хорошо… отлично…

«Ложь», — подумал я.

— Правда?

— Конечно. Со мной все в порядке, Диана. А ты?

— Я вспоминаю.

— О чем?

— Как ты однажды о нас сказал. О том, что значит быть родителями. Помнишь?

— Что я сказал?

— Ты сказал, — она закрыла глаза и словно прочитала в памяти, — «Это все равно, что положить деньги в банк».

— В банк?..

— Анне было три или четыре годика, около этого, и ты куда-то ее повел, вроде бы в зоопарк. Вы ушли вдвоем, потому что я тогда болела. Да и ты чувствовал себя неважно — мне кажется, от тебя-то я и подхватила заразу. Тебе хотелось остаться дома, полежать на диване, посмотреть футбол. Но Анна на тебя насела, и ты сдался.

Я начал смутно припоминать. Давнишнее воскресенье в зоопарке Бронкса. Мы с Анной кормим слонов.

— Да, было такое.

— Когда вы вернулись, я тебя поблагодарила. Понимала, что тебе совсем не до прогулок, но ты пошел. Ради Анны. Не бог весть какой подвиг, и все-таки. Мне было очень приятно, что ты его совершил.

Диана смотрела прямо на меня — в лицо, — словно искала что-то потерянное. И мне захотелось ей сказать: «Я здесь. Я никуда не делся».

— А ты мне ответил: «Каждый день с Анной, каждый миг — это своеобразный вклад. Если достаточно вложить и не растратить, то, повзрослев, она станет богатой. Воспоминаниями». Тогда я решила, что это глупо. И очень здорово. Ей скоро потребуется диализ.

— Не может быть! — У меня моментально испарились мысли о зоопарках, слонах, Лусинде и Васкесе.

— Доктор Барон провел анализы. Почки сдают. Одна уже почти отказала. В скором времени нашу дочь придется трижды в неделю подсоединять к аппарату.

— Когда?

— Какая разница? Это будет, и все.

Диана заплакала.

— Я думаю, ты прав, Чарлз.

— Что?.. В каком смысле?

— Думаю, мы вели себя с ней правильно. Создали ей хороший банковский счет. И никогда не забывали класть туда деньги. Ни разу.

Я почувствовал жжение у век и что-то горячее, мокрое на щеках.

— Извини, Чарлз. Я никогда не закрывала глаза на то, что должно случиться. Но сейчас забылась. Я не должна была об этом говорить. Не хотела, чтобы это прозвучало. Прости.

— Диана… Я…

— Но мы должны повторять, какая у нас замечательная дочь. Все время, пока она с нами. Это очень важно.

И каким-то волшебным, необъяснимым образом мы оказались в объятиях друг друга.

* * *

Когда мы наплакались и, держась за руки, сели рядом и стали смотреть в чернильно-темную ночь за окном, мне показалось, Диана вот-вот попросит меня не уходить. Я даже увидел, как формируются в ее голове слова.

И сознательно нарушил очарование этого мига. Встал и сказал, что мне пора.

Я не мог остаться дома. Пока не мог.

Кое-что стало мне ясно. Кристально ясно.

Мне следовало завершить неоконченные дела.

Меня выгнали с работы. Отлично. Надо было найти другую. Лучше прежней.

Надо было восстановить фонд Анны.

А для этого где-то достать средства.

Каким-то образом вернуть свои деньги.

Глава 37

Ноги Лусинды невозможно было не увидеть.

Я заметил их и в первый раз — в поезде, и сейчас — в толпе на Пен-стейшн. Они выделялись среди множества других ног, ухоженные и сексуальные.

Лусинда была с мужчиной.

Я выслеживал их много дней. Каждое утро садился на поезд 5.30. Прятался в том месте, где встретил их в прошлый раз, и терпеливо ждал.

Я говорил себе: «Это мой единственный шанс». Скрещивал пальцы и читал молитвы.

Наконец я их засек, и оказалось, мне трудно на них смотреть.

Я чувствовал себя обнаженным, уязвимым и напуганным.

А в незнакомом мужчине невольно узнавал самого себя. Как-то на дружеском мальчишнике я отвернулся от юной стриптизерши в золотистом парчовом ремешке на бедрах, окинул взглядом товарищей и с отвращением подумал: «Я такой же, как они».

Этот мужчина был явно очарован Лусиндой. Держал за руку, любовно заглядывал в глаза.

Теперь я нисколько не сомневался. Она его охмурила, как некогда меня. Он оказался следующим.

«Какой трогательный, — подумал я. — Какой жалкий».

Как я в недалеком прошлом.

Взглянув на фотографию в магазине, я задался вопросом: «Почему именно меня выбрали объектом атаки?» И не задумываясь ответил: «Потому что я ее жаждал. Какой угодно. Лишь бы выбила из привычной колеи».

Я то и дело мысленно возвращался к нашим встречам с Лусиндой. Прокручивал их в сознании, как рабочий материал на редакционном компьютере и «Мовиоле»[417]. Как мило она сказала: «Я за вас заплачу».

В тот день она меня подцепила.

Лусинда и мужчина завернули в открытое кафе и взяли обезжиренные персиковые оладьи и бублички; мужчина заказал кофе.

Они сидели за маленьким столиком. Плечи их соприкасались, лица иногда застилал