Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

с поезда, с того суетного утра. Как забыл купить билет и меня выручила женщина в вагоне.

Услышав имя Лусинды, жена насторожилась — словно животное, почуявшее опасность.

— Потом у меня выдался тяжелый день. Меня отстранили от интересного проекта.

Диана мимикой выразила недоумение, каким образом мои служебные неприятности связаны с фондом Анны. И с женщиной из поезда.

Я помнил, что существовала определенная связь. Но какая точно — не мог сказать. Потому что хотел тогда поплакаться в жилетку. Не жены. Вот и получилось: оступился одной ногой, подвернулась и другая.

— Я столкнулся с этой женщиной еще раз. — Я умолчал, что методично выискивал ее по всему поезду. Но разве не позволительно убрать подробности, смягчить удар?

— О чем ты, Чарлз? — Диана требовала деталей, чувствуя: наше будущее висит на волоске.

— Я говорю о своей ошибке, Диана. Извини, — ответил я.

Ошибке? И только-то? Люди постоянно совершают ошибки и потом на них учатся. Я рассчитывал, что она посмотрит на мой проступок именно под таким углом, хотя наш восемнадцатилетний опыт брака не давал никаких оснований. И тем не менее…

Диана села на крыльцо, откинула назад волосы и расправила плечи, как человек, которого собираются расстрелять, но который намерен до конца сохранять достоинство.

Я поднял оружие и нажал на спусковой крючок:

— Диана, у меня была с ней связь.

Из окна Анны по-прежнему вопила П. Дидди. Соседская собака лаяла на проезжающие машины. Но мир погрузился в тишину. Несравнимую даже с той, что окутала дом, когда заболела Анна. Я готов был расплакаться. Но заплакал не я, а Диана. Тихо. Безнадежно. Будто я ударил ее по лицу.

— Почему? — спросила она.

Я предполагал, что Диана будет выпытывать: «Любил ли ты эту женщину? Как давно у вас началось?» Или: «Как давно кончилось?» Она захотела знать — почему? Закономерный вопрос. Однако я не был в состоянии на него ответить.

— Трудно сказать. Не знаю.

Она кивнула. И устремила взгляд на босые ноги, отчего на нашем зеленом заднем крыльце показалась мне совершенно беззащитной, словно новорожденный детеныш. Затем снова подняла голову и щурилась, будто мой вид резал ей глаза.

— Я чуть не спросила: «Как ты мог, Чарлз?» Представляешь? Уже собиралась спросить. Но я знаю, как ты мог. Возможно, даже знаю почему.

«Почему? — подумал я. — Ну-ка расскажи».

— Все из-за того, что с нами недавно случилось. Думаю, я могу это понять, но простить вряд ли. Извини.

— Диана…

Она махнула рукой, словно заткнула мне рот.

— Она кончена? Эта связь?

Первый вопрос, на который я мог ответить, не покривив душой:

— Да. Абсолютно. У нас было всего одно свидание. Честное слово.

Диана вздохнула:

— А куда исчезли деньги Анны?

Ну вот, поведал первую половину своих приключений. Теперь очередь второй.

— Только не говори мне больше об этой интрижке, — заявила Диана. — Я не желаю ничего о ней знать. Расскажи про деньги.

И я рассказал.

Сдержанно, логично, насколько сумел: переходя от причины к следствию. И заметил, что жена меня не понимает. Хотя у нее в глазах мелькало сочувствие, когда я описывал нападение и избиение. Однако известие, что именно Васкес заявился к нам домой и положил руку на голову Анны, ее не слишком взволновало. Может быть, она уловила в моем мучительном повествовании нечто такое, что прозевал я. Обнаружила моменты, в которые я должен был действовать иначе. Или я, стремясь к краткости, упустил детали, важные для понимания логики событий.

— И я ему заплатил, — закончил я рассказ. — Чтобы ее спасти.

— А тебе не приходило в голову обратиться в полицию? Или ко мне?

«Да», — хотел я ответить и промолчал. Я опасался, что полиция сама уже охотится за мной.

— Эти деньги, — прошептала Диана. — Фонд Анны…

Вид у нее был, как у моих попутчиков в электричке, обсуждавших деловые известия в газетах. «Фонд Дрейфуса, Фонд Моргана, Объединенный фонд», — бормотали они, словно перечисляли имена усопших близких.

— Ты должен заявить в полицию, Чарлз. Объяснить им, что случилось, и вернуть деньги. Они принадлежат Анне.

Она не знала, что теперь я вынужден защищать себя.

— Я тебе не все рассказал.

Ее глаза потухли: неужели ты недостаточно мне наговорил? Неужели есть что-нибудь еще?

— Я попросил одного человека мне помочь.

Снова ложь: это была не просьба, а ультиматум. Хотя, с другой стороны, Уинстон не очень-то мне помог — он меня сдал.

— Я попросил одного человека попугать Васкеса.

— Попугать?

Даже в полуобморочном состоянии Диана усмотрела изъяны в моем плане и не преминула мне на них указать: когда просишь человека кого-то попугать, всегда существует опасность в десять раз усугубить проблему. То, что начинается с удара кулаком по лицу, может закончиться ударом ножом в сердце. Или пулей — в голову.

— Он угрожал нашей семье, Диана. Явился в наш дом.

«Если меня любят, я люблю в ответ», — заявила мне однажды жена. Это было ее жизненным правилом, ее принципом semper fidelis[410]. Я рисковал потерять ее любовь. Диана будто с трудом меня узнавала: куда подевался нежный, преданный муж, которого она знала восемнадцать лет? Неужели он и вот этот тип, который сначала тешил собственную похоть, потом заплатил за удовольствия шантажисту и, наконец, кого-то нанял, чтобы избавиться от шантажа, — одно и то же лицо? Неужели такое возможно?

— Я не знал, что еще предпринять.

— И что из этого вышло?

— По-моему, Васкес его убил.

Шумный вздох. Даже теперь, когда у нее не осталось на мой счет ни малейшей иллюзии, я не потерял способности ее удивлять. Измена — вещь отвратительная. Но убийство…

— О, Чарлз!

— Мне кажется… Я думаю, он меня записывал на пленку, а потом сдал.

— Что значит «сдал»?

— Он бывший зек, Диана. А потом стал информатором полиции. Его, вероятно, принудили.

— Ты хочешь сказать?..

— Не знаю. Не уверен. Но боюсь.

Тут испугалась и она. Но больше всего ее тревожил вопрос: куда уходит любовь, когда она уходит? Самое дорогое чувство, которое ударили, избили и растоптали? Куда?

— Я чувствовала, Чарлз, что с тобой творится неладное. Из-за того, как ты держался. Будто куда-то пропадал. Но решила — разыгралось воображение. Хотя мысленно все себе нарисовала. Я сразу подумала о женщине. Просто не хотела верить. И ждала, чтобы ты сам мне сказал.

И вот я сказал. Но гораздо больше того, что она могла представить.

Диана задала мне несколько вопросов — из тех, что я ожидал. Кто та женщина? Замужем ли она? И правда ли, что у нас все ограничилось одним свиданием? Однако сердца в этих вопросах не было.