Читать книгу - "О чем рассказали мертвые - Ариана Франклин"

Симон подозревал, что приор уступил не потому, что поверил в способность мертвых разговаривать с анатомом. Скорее всего Жоффре испугался, что в случае отказа Аделия вернется на родину, и он умрет без ее помощи от разрыва мочевого пузыря.

И вот теперь в чужой стране Аделии предстояло в одиночку противостоять самой страшной бесчеловечности.

— В этом, Везувия Аделия Рахиль Ортез Агилар, и состоит твоя задача, — сказала она себе. В трудную минуту салернка любила перечислить имена, которыми наряду с образованием и невероятными идеями ее одарили приемные родители.

В руках она держала один из трех предметов, обнаруженных на трупах детей. Один передали шерифу, второй в припадке неистовства уничтожил кто-то из отцов, третий сохранил и передал ей настоятель.

Осторожно, чтобы не привлечь внимания, Аделия вытянула руку так, чтобы на предмет падало больше света. Он был изготовлен из тростника, затейливо переплетенного в виде пятиконечной звезды. Если хотели изобразить звезду Давида, то недоставало одного луча. Послание? Кто-то несведущий в иудаизме пытался очернить евреев? Знак? Автограф убийцы?

Она подумала, что в Салерно можно было бы определить круг людей, способных сплести символ из тростника, но в Кембридже он растет повсеместно, и плетение является обычным занятием в любом доме. Даже по дороге в аббатство она видела женщин, сидевших у дверей за изготовлением корзин и ковриков, а мужчины делали из тростника крыши, создавая настоящие произведения искусства.

Нет, на этом этапе расследования звезда ни о чем не говорит.

К ней быстрым шагом подошел приор Жоффре.

— Коронер осмотрел тела и начал официальное расследование.

— Что он сказал?

— Признал их мертвыми. — Аделия захлопала ресницами, и настоятель добавил: — Да-да, такова его обязанность. Коронеров назначают не из сведущих в медицине людей. Я приказал доставить останки в скит Святой Верберты. Там тихо и прохладно; правда, немного темновато, но я уже велел принести лампы. Конечно, придется соблюдать осторожность, пока вы не закончите обследование. Официально вы направляетесь туда, чтобы подготовить тела к погребению.

Аделия снова непонимающе заморгала.

— Это может показаться странным, но я настоятель монастыря, и мои желания — вторые после воли Господа Всемогущего. — Жоффре подтолкнул салернку к боковой двери церкви, торопясь вывести из храма. Трудившийся в монастырском саду послушник с любопытством посмотрел на них; приор заставил его вернуться к работе, щелкнув пальцами. — Я пошел бы с вами, однако вынужден уехать в замок, чтобы обсудить с шерифом последние события. Необходимо принять меры для предотвращения нового бунта.

Приор смотрел вслед маленькой закутанной в коричневый плащ женщине и молился о том, чтобы его чаяния и Божья воля совпали.

Он повернулся к алтарю в надежде выкроить минутку для молитвы, но в этот момент от одной из колонн нефа отделилась большая тень, одновременно испугав и рассердив приора. Настоятель узнал сборщика податей, в руках которого был свиток пергамента.

— Что вы здесь делаете, сэр Роули?

— Пришел умолять вас о милости — осмотреть трупы, ваше преподобие, — ответил чиновник, — но, похоже, меня опередили.

— Это обязанность коронера, и он ее исполнил. Через день-два начнется официальное расследование.

Пико кивнул на боковую дверь:

— Как я слышал, вы направили эту леди для более детального осмотра. Надеетесь, она сообщит вам больше?

Приор с тоской посмотрел по сторонам — помощи ждать неоткуда.

Заинтригованный сборщик податей настойчиво расспрашивал:

— Как? Заклинания? Вызывание духов? Черная магия? Она ведьма?

Он зашел слишком далеко, и приор с достоинством ответил:

— Сын мой, убитые дети для меня святы, как и эта церковь. Можешь идти.

— Простите, ваше преподобие. — Виноватым Пико себя явно не считал. — Я тоже имею отношение к делу, и у меня на руках предписание короля разобраться. — Сэр Роули помахал свитком, чтобы с пергамента свесилась королевская печать. — Кто эта женщина?

Королевская печать перевешивала власть настоятеля аббатства. Жоффре неохотно ответил:

— Она доктор, весьма искушенная в вопросах медицины.

— Ну конечно. Салерно. Следовало догадаться. — Мытарь удовлетворенно присвистнул. — Женщина-врач из единственного города в христианском мире, где ей разрешено заниматься медициной.

— Вы знаете этот город?

— Один раз там побывал.

— Сэр Роули, — приор предостерегающе поднял ладонь, — ради безопасности молодой женщины, ради спокойствия города и его жителей все сказанное мной должно остаться в этих стенах.

— Vir sapitqui pauca loguitor[3], милорд. Первое правило, которому учат сборщика податей.

Не столько умен, сколько хитер, решил приор, но, вероятно, будет молчать. Чего он хочет? Внезапно в голову настоятеля пришла одна мысль, и он протянул руку:

— Дайте взглянуть на предписание. — Прочитав документ, Жоффре вернул его чиновнику. — Это обыкновенный ордер, выдаваемый всем сборщикам податей. Теперь король взимает подати с мертвых?

— Конечно нет, ваше преподобие. — Предположение приора даже обидело сэра Роули. — Но если леди проводит неофициальное расследование, то это повод оштрафовать город и аббатство. Я не говорю, что это неизбежно; но возможно — денежный штраф, конфискация имущества и так далее. — Полное лицо Пико расплылось в лукавой улыбке. — Если, конечно, вы не разрешите мне присутствовать и убедиться, что все делается правильно.

Приор чувствовал себя побитой собакой. Генрих Второй пока не показывал когти, но совершенно ясно, что на ближайшей выездной сессии королевского суда Кембридж будет оштрафован, причем в крупном размере. За смерть одного из богатейших евреев королевства.

Любое нарушение закона давало монарху возможность пополнить казну за счет провинившихся. Генрих прислушивался к сборщикам податей, которые являлись самыми страшными из сонмища мелких чиновников короля. Если сэр Роули расскажет монарху о нарушениях, допущенных в ходе следствия по делу о смерти детей, то неистовый Плантагенет, как кровожадный леопард, выпотрошит город.

— Что вы от меня хотите? — устало спросил приор Жоффре.

— Видеть их тела. — Слова, произнесенные негромко, ударили настоятеля, словно плетью.

Сэр Роули Пико наслаждался прогулкой по парку в полном довольстве собой. Все оказалось легче, чем он ожидал. Сумасшедшая чужестранка, само собой, подчинится его власти, но какое огромное удовольствие он получил, когда прижал к ногтю приора Жоффре, уличив его в преступном сговоре с безумной врачевательницей!

Подойдя к скиту, он остановился. Сооружение напоминало улей чудовищных размеров. О Господи, как же старая карга любила дискомфорт! А вот и доктор — в открытые двери видна фигура, склонившаяся надлежащим на столе телом.