Читать книгу - "О чем рассказали мертвые - Ариана Франклин"

В третьем узле были останки Ульрика. Восьмилетний мальчик исчез в этом году в День святого Эдуарда. Поскольку он пропал позже остальных, то над ним врачевательница особо много мычала и бормотала — сэр Роули уже сообразил, что количество производимых ею звуков прямо пропорционально числу любопытных открытий.

— Опять нет век и гениталий, — сказала она. — Этот труп вообще не был захоронен. Какая погода была в марте?

— Насколько я знаю, во всей Восточной Англии царила сушь. Все кругом плачутся, что озимые плохо взошли. Холодно, но без снега и дождя.

«Холодно, но без снега и дождя». Феноменальная память подсказала Аделии соответствующий пример — свинья номер семьдесят восемь с фермы смерти. Вес примерно тот же, больше. Странно.

— Ну-ка, отвечай, тебя после похищения убили не сразу? — спросила врачевательница у тела, позабыв, что рядом с ней не ко всему привычный Мансур, а сэр Роули. Тот суеверно поежился и воскликнул:

— Господи, что за вопрос?! И к кому? С чего вы взяли, что мальчик еще какое-то время жил?

Аделия ответила цитатой из Экклезиаста, которую часто цитировала своим студентам:

— «Всему свой срок. Есть время рождаться и время умирать. Есть время сеять и время собирать урожай». Разложение тоже повинуется закону времени.

— Стало быть, похититель не сразу лишил его жизни, а долго мучил?

— Не знаю, не знаю… — отозвалась врачевательница.

Бесчисленное количество причин может ускорить или замедлить разложение. Поэтому Мансур не стал бы задавать лишних вопросов. А этот болтает попусту, мешает сосредоточиться.

— Есть время думать и время делать выводы. Второе еще не наступило, — сухо добавила она.

Ступни Ульрика тоже были в мелу.

Когда изучение трупов подошло к концу и можно было дать добро на перекладку в гробы, за стенами скита день уже клонился к вечеру. Врачевательница сбросила кисею и фартук и вышла вон из жуткой комнатки. Сэр Роули задул лампы. И покойники остались в более подходящем для них мраке. Только рои мух гудели вокруг них.

Перед уходом сэр Роули помолился за упокой невинноубиенных и попросил у Господа прощения за свое участие в сомнительном деле изучения трупов.

На церковном дворе врачевательница мылась над тазом — натирала руки пенящейся мыльнянкой, тщательно терла и затем подставляла под струю воды из кувшина, который держала служанка. Сэр Роули последовал ее примеру. Он ощущал великую усталость — трудные и необычные впечатления этого дня умаяли и тело, и душу.

— Вы остаетесь, доктор? — поинтересовался он.

Похоже, эта женщина впервые за все время по-настоящему посмотрела на него.

— Как бишь вас зовут? — спросила она.

Вопрос был почти оскорбительный. Но обижаться не стоило: врачевательница выглядела еще более измотанной, чем он сам.

— Сэр Роули Пико, мадам. Друзья зовут меня Роули.

Аделия коротко кивнула. Было очевидно, что на дружбу с ним она не претендует и Роули звать не собирается.

— Спасибо за помощь.

Она сгребла свои вещи в дорожный мешок, подхватила его и пошла прочь.

Он торопливо кинулся за ней:

— Вы забыли сказать, к каким умозаключениям пришли! Мне кажется, наступило время делать выводы.

Салернка молча шла дальше.

Проклятая гордячка! Раз он записывал реплики во время осмотра трупов, она воображает, что дала ему достаточно материала для правильных заключений. Однако Пико, не будучи человеком скромным, все же отлично понимал, что эта женщина во много раз превосходит его в учености. Сколько ни тужься — вовек столько не узнаешь!

Поэтому он не сдавался:

— А кому вы доложите свои выводы?

Снова никакого ответа.

Они шагали по длинным теням растущих вдоль стены монастыря дубов. Колокол часовни призывал на вечернюю службу. От пекарни и пивоварни к церкви спешила толпа монахов.

— Может, пойдем к вечерне? — спросил Роули. Сейчас он как никогда нуждался во врачующей силе обстоятельной молитвы.

Врачевательница отрицательно мотнула головой.

Роули вышел из себя:

— У вас нет ни малейшего желания помолиться за невинноубиенных детей?

Врачевательница повернула к нему усталое бледное лицо — и ее ответ по ярости не уступал вопросу:

— Я здесь не молиться, а чтоб узнать, кто их убил!