Читать книгу - "Кто написал твою смерть - Алекс Павези"

В итоге все плохое кажется не таким уж плохим. Разве не для этого люди смотрят новости?

– Не совсем, – ответила Фиби.

Анатоль поднялся и подошел к окну с коктейлем в руках. Дневной свет проникал сквозь неглубокий стакан для мартини, преображая жидкость внутри из смолисто-черной в золотисто-коричневую.

– Когда кто-нибудь умирает, люди любят вспоминать, что жизнь коротка. На похоронах отца я слышал эту фразу, наверное, тысячу раз. Но реальный урок его смерти заключается в другом. Жизнь – это стекло. Она хрупкая. Гуса убила кассетная магнитола. Разве это не нелепо? Но правда в том, что в любой момент тебя может убить практически что угодно. Нужно учиться принимать смерть такой, какая она есть – как нечто естественное и нормальное. Знакомое и скучное. Только так можно сделать подобные трагедии менее невыносимыми. Животные, в конце концов, пожирают друг друга заживо.

– У меня точно будет что-то скучное, – сказал Дин. – Ты же знаешь, я не очень силен в подобных штуках. Я инженер, Анатоль. Откуда я знаю, как писать рассказы?

– Это неважно, Дин. Из убийства всегда получается интересная история. В нем самом всегда заключены и начало, и середина, и конец. Мотив, метод и смерть. Вот почему эта игра так отлично работает. И однажды обязательно сделает меня богачом. – Анатоль повернулся к Майе. – А что насчет тебя? Ты будешь играть?

Когда Анатоль поднялся, Майя сразу закинула ноги на его освободившееся кресло. Теперь они лежали на нем, как пара наглых котов, заявивших свои права на чужое пространство.

– Я уже начала, – кивнула Майя.

Трудности с ходом времени

Черный BMW Марсина проскользнул в дыру между кустами боярышника и остановился на подъездной дорожке дома Анатоля. Миновал субботний полдень. Сквозь окошки, которые рисовали на ветровом стекле дворники, дом предстал перед ним как две арки мокрого красного кирпича; все остальное было размыто каплями. Внизу одной из арок возникло лицо Майи. Она выглядывала в окно. Передняя дверь открылась, и Майя вышла на крыльцо с полупустым бокалом для мартини и пачкой сигарет в руках. Она присела, задрала графитово-серое платье до колен, чтобы не промочить под дождем, прислонилась спиной к двери и начала курить. Легкие деревянные стропила над ее головой складывались во что-то типа козырька.

Марсин припарковался и взял черный рюкзак с заднего сиденья. На нем был бордовый кашемировый свитер поверх черной рубашки, черные брюки и пара черных парусиновых ботинок. Он вылез из машины и поспешил к дому, петляя между лужами на подъездной дорожке.

– Двинься, – сказал он Майе, но не особо убедительно.

Майя взяла пачку сигарет и протянула ему, открыв кончиком большого пальца. Лаймовая зажигалка была впихнута внутрь. Марсин скрестил руки, сунув пальцы под мышки, и покачал головой.

– Нет, – проворчал он.

– Но Дин мне сказал, что ты хотел?

– Потом, – сказал Марсин. – Я пытаюсь дотянуть до сорока восьми часов. Это будет завтра в девять часов утра.

Марсин пристроился под козырьком рядом с Майей, стараясь не вдыхать ее дым. Казалось, бросить было бы проще, заключайся весь труд в том, чтобы сказать нет чему-то. Не требовалось бы никаких усилий, если бы ход времени представлялся чередой отказов от сигарет: от одной в каждую секунду, в каждую миллисекунду. Но такое позитивное мышление представляло собой не более чем строительные леса: по ним можно довольно высоко забраться, но жить в них еще нельзя.

– Тогда зачем я ее курю? – Майя посмотрела на окурок с таким выражением, как будто он только что возник у нее в руках. По ее животу посыпалась струйка пепла. – Я думала, ты ко мне присоединишься.

– Тогда почему ты не подождала?

– Стало невтерпеж. А почему ты вообще бросаешь?

– У меня начали выпадать волосы.

Четыре недели назад, когда Марсин стоял в ванной и держал одно зеркало напротив другого в поиске воспалившегося прыща на затылке, он впервые заметил, что копна его волос начала редеть. В холодном свете ванной это был несомненно. Он даже увидел прыщ, который искал, – скромный бугорок, готовый взорваться, – выступающий из пушка его тонких волос. Такого зрелища Марсин увидеть никак не ожидал: облысение и акне заключали союз. Его юность и старость сговорились против него.

– Я всегда считал, что старение будет постепенным процессом, – продолжил он. – Но это больше похоже на серию прыжков вниз, прямо в могилу. Как только ты перестаешь расти, ты начинаешь умирать.

– По мне, так с твоими волосами все нормально.

– Это сзади. Надо встать.

– А. Ты о своей залысине? Ну, это уже не новость.

– Для меня новость. У меня нет глаз на затылке.

– Только веко, – сказала Майя. – Но ты стареешь, Марсин. Мы все стареем. И отказ от курения делу не поможет.

– Поможет! – возразил Марсин. – Стресс и курение вызывают преждевременное старение. Стресс у меня вызывает работа, но с нее я уйти не могу. Пока что. Надо накопить достаточно денег, чтобы отправиться на пенсию. Повезет, если я успею сделать это к тридцати пяти. Отказ от курения поможет мне дожить до этого времени. – Марсин оглянулся на свою дорогую машину. Она была повернута к нему, как осуждающий перст. – Если только кто-то мне все не испортит.

– Что ты имеешь в виду?

– Неважно.

Майя докурила сигарету и бросила окурок на гравий.

– Не хочешь насладиться жизнью, пока молод?

– Мне ничего не приносит наслаждения, – угрюмо проговорил Марсин, – кроме физического комфорта и нытья. Ты же знаешь, Майя. А мне надоело и то и другое.

Майя взяла свой наполовину выпитый коктейль, который стоял на одну ступеньку ниже – бокал с черной жидкостью под легкой белой пенкой, – и протянула ему.

– Алкоголь тебе еще нравится?

Марсин взял бокал, отхлебнул и вернул его обратно.

– Вкусный. Где я могу такой достать?

– Ты опоздал. Анатоль смешал их пятнадцать минут назад.

– Жаль. Но коктейль – хороший знак. Я боялся, что на этих выходных обстановка будет более подавленная, чем обычно. С учетом того, что с несчастного случая прошло всего пять недель. Если это был он.

Майя допила коктейль. Провела пальцем по внутренности бокала и слизала остатки.

– Не похоже, что из-за этого что-то поменяется. Подожди, сейчас услышишь, во что он хочет сыграть.

Брюзга

– Слушай, мне нравятся убийства не меньше, чем какой-нибудь Майе, – говорил Марсин, возвращаясь вместе с Анатолем в гостиную после того, как он взял на кухне выпить. – Но последний раз эта игра заняла у нас всю ночь…

Полдень пасмурного дня – это время, когда предметы отбрасывают минимум тени. Все сливается со всем. Марсин обнаружил Фиби, Дина и Майю практически вплавленными в мебель: только