Читать книгу - "Кто написал твою смерть - Алекс Павези"

нравятся имена, которые тебе попались, просто выбери другие. Напиши совершенно другую историю. Я не хотел говорить этого там, потому что не хочу, чтобы все так сделали. Но если только ты – ничего страшного. Все равно никто об этом не узнает до окончания игры. Я могу прочесть твою историю последней, если нужно.

– Но это значит, что кого-то убьют дважды, – возразил Марсин. – Или кому-то придется дважды совершить убийство. Или, может, и то и другое. Я думал, правила высечены в камне.

– Да. Но лучше так, чем слушать твое нытье все выходные. Просто не говори об этом остальным. Если все начнут жульничать, начнется анархия.

Марсин покачал головой.

– Не знаю, – сказал он. – С одной стороны, я хотел бы другие имена, но с другой – мне понравилось всем надоедать.

С величайшей неохотой Майя поднялась с дивана и пошла в туалет. Фиби проводила ее взглядом, а через минуту пошла за ней. Она нагнала Майю у лестничного пролета.

– Майя, – сказала она. – А что самое плохое сделала я?

– Я не хочу тебе говорить.

– Почему нет? Я не обижусь.

Майя скептически взглянула на Фиби.

– Ты помнишь тридцатый день рождения Марсина? Ты скинула его сигареты с края балкона.

– Помню, – сказала Фиби, прислонившись спиной к стене. – Но это же точно не оно. Не худшее, что я сделала в жизни.

– Это было жестоко. И совсем не обязательно.

– Я была пьяна! Может, это было немного грубо. Но вряд ли можно назвать дурным поступком попытку помешать кому-то покурить.

– Это было жестоко, – повторила Майя, качая головой.

Оставшись в одиночестве в гостиной, Дин заметил, что две бумажки, выброшенные в огонь несколько минут назад, отскочили от решетки и лишь слегка подпалились.

Он проверил, нет ли кого в коридоре, а потом метнулся к камину и выудил листочки латунной кочергой. Он развернул их своими преступными руками, но тут же разочаровался: эти две бумажки он бросил в огонь сам. С меткостью у него всегда было неважно. На одной бумажке зелеными чернилами было написано «Яника», а на второй – красными чернилами «Анатоль».

Дин должен был написать историю, как Анатоль убивает Янику.

Он взял оба листочка и аккуратно бросил на угли.

Группа снова собралась в гостиной.

– Думаю, на этом все, – сказал Анатоль. – У кого-нибудь есть вопросы?

Ни у кого вопросов не было. Анатоль поднял бокал.

– В таком случае да начнется вымысел!

Вечер субботы 29 мая 1999 года

Парадокс инцеста

Атлант держал на плечах Землю. А любой, кто не спит в одиночестве в два часа ночи, тащит на спине Луну. Анатоль сидел на краю кровати и смотрел на звезды. Марсин постучал в дверь за его спиной. Дверь была наполовину открыта.

– Не поздновато? – спросил Анатоль, обернувшись.

– Лучше поздно, чем никогда… – Марсин ввалился в комнату явно на бровях. У него слишком хорошо был подвешен язык, чтобы заплетаться, но он тяжело опирался о дверной косяк и держал в руках бутылку и две рюмки. – Извини, что не купил тебе подарок на день рождения. Я не знал, нужно было. Но я кое-что для тебя нашел. Это было у меня в багажнике. Виски. Односолодовый. Дорогой.

Анатоль подошел к двери, взял бутылку у Марсина из рук и изучил этикетку.

– Она уже открыта.

– Я знаю. Но подарок не сама бутылка. И даже не содержимое. Выпить в моей компании – вот подарок. Я не люблю пить один.

– Сейчас? – Анатоль вернул ему бутылку.

– Почему нет? Мы оба не спим.

Анатоль огляделся в своей комнате.

– Ладно. Садись. – Он придвинул круглый стол к краю кровати и уселся на матрас, накинув на ноги одеяло. В центре стола была инкрустация в виде шахматной доски. Ряды квадратов светлого и темного дерева. Марсин взял из-под стола стул и сел напротив Анатоля. Они как будто собрались играть в шахматы в пижамах.

Марсин поставил рюмки на две соседние клетки и наполнил каждую.

– Мы будем играть? Или лучше поговорим?

– Что скорее поможет мне уснуть?

– Нам не нужно выбирать что-то одно. Беседа может быть игрой в шахматы, верно? – Марсин постучал себе пальцем по лбу. – Игры разума. Или скорее языковые игры?

– Ты пришел посплетничать, Марсин. Сплетни – это не шахматы. Но, полагаю, от виски меня все равно вырубит, чем бы я ни занимался.

Они оба подняли рюмки и выпили. У виски был вкус земли и огня. Марсин потер подбородок.

– Это напомнило мне интересную историю, которую я недавно услышал. Знаешь, про шахматную доску и зерна риса?

– Финансиста?

– Зерна риса.

– Не думаю. Звучит не очень интересно.

– Зависит от того, как рассказываешь.

– Она стоила того, чтобы меня будить?

Марсин достал откуда-то сигарету.

– Ты не спал.

– Сейчас уже бы спал.

– Гипотетические построения – дурная привычка. Ты не против, если я закурю?

– Только не здесь, Марсин. Я здесь сплю.

– Ладно. Тогда закурю, когда ты заснешь.

– Скорее всего, ждать придется недолго. Так ты будешь рассказывать мне историю?

– Ты ведь этого хотел, да? Побольше историй на свой день рождения.

– Про убийства, – поправил Анатоль, – не про шахматы.

Марсин пососал незажженную сигарету.

– Но шахматы – это тоже про убийства.

– Цареубийство. Связь посредственная.

– Но нужно убить много фигур, прежде чем доберешься до короля. Коней, слонов, отцов…

– Что ты сказал?

Марсин забылся и по привычке зажег сигарету. Анатоль вырвал ее у него изо рта и воткнул в одну из рюмок. Остатки виски затушили окурок. Фильтр торчал из-за ободка как миниатюрная трубочка.

Марсин достал его и наполнил обе рюмки, взяв с пеплом себе.

– Я бы хотел рассказать тебе эту историю, Анатоль.

– Рисовая доска и шахматные зерна? – Анатоль натянул одеяло на плечи. – Дай-ка я устроюсь поудобнее.

Они оба опрокинули по второй рюмке. Марсин налил еще.

– Однажды, давным-давно, один мудрый старик изобрел шахматы. Его попросили научить играть короля. Королю так понравилась игра, что он разрешил старику просить все что угодно в качестве награды. Тогда мудрый старик попросил короля взять шахматную доску и положить на первую клетку одно зернышко риса. Потом два – на вторую, четыре – на третью, восемь – на четвертую, потом шестнадцать, и так далее до конца доски, каждый раз увеличивая количество зернышек вдвое. Когда последняя клетка будет заполнена, старик заберет себе весь рис с шахматной доски. Это все, чего он просил. Короля поразила такая скромная просьба, и он удовлетворил ее без колебаний.

Марсин двигал рюмку по столу, как бы играя в воображаемую игру с воображаемым соперником. Анатоль наблюдал, стараясь следить за