Читать книгу - "Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов"

— Не я играл Гаева, — уронил покаянную голову на грудь Мулярчик. — Вину признаю, не я. Проспал я! Сон меня сморил мертвецкий, ничего поделать с собой не мог. Три дня перед этим не спал, все о роли думал, как бы ее получше сыграть, да так, чтобы зритель слезой изошел! На четвертые сутки придумал, как лучше сделать. Думаю, вот я сейчас дам жару! А тут как пришел в гримерку, так на меня вдруг и сонливость напала! Не устоял я. Думаю, посплю минут десять, пробужусь, а там свеженьким на сцену выйду. И проспал! Разбудил бы хотя бы кто-то!

— А спектакль-то ведь сыгран. И роль удалась. Кто же тогда сыграл вместо вас?

— Не ведаю, коли бы знал, обязательно бы сообщил, — с трудом выдавил из себя Мулярчик, выпучив глаза. Ему становилось все хуже, его буквально выворачивало наизнанку. — Позвольте, я пойду? У меня, знаете ли, дела образовались.

— Идите вы уж… по своим делам, — нервно произнес художественный руководитель театра, отмахнувшись. — Объявляю вам строгий выговор. Если подобное повторится, так уволю вас к чертовой матери! В балаган пойдете Петрушку играть.

Вслед за Мулярчиком, шаткой походкой отправившегося извергать из себя нечистоты, вызвали к руководству Полыхаева.

— Ответьте нам, милейший Николай, кого вы сегодня гримировали под Гаева, то бишь Мулярчика? — спросил у него худрук.

— Взял грех на душу… Себя, — признался Николай, опустив голову.

— Вот как?! Так это вы играли Гаева? Под личиной Мулярчика? — удивлению руководителей театра не было предела.

— Я, — ответил Николай. — Я все роли Афанасия Петровича знаю…

— А вы, братец, талант! Самородок! Как же такое дарование мимо драматической сцены прошло?

— Как-то оно само так получилось сыграть, не планировал я. Но если потребуется, так я и дальше могу пособить.

— Ну, ты ловок, брат! — на этот раз восхищению худрука не было границ. — Почему не доложили о… сложном состоянии актера Мулярчика?

— Так не успевал уже, через несколько минут должен был спектакль начаться, — недоуменно посмотрел на театральное руководство Николай Полыхаев.

— Вот что я вам скажу, — неожиданно вознегодовал директор театра. — Глуповато как-то получилось. Ты не только руководство облапошил, а самое главное, зрителей ввел в заблуждение! А вот этого мы тебе простить никак не можем. Это серьезное нарушение с твоей стороны. Поначалу мы хотели наказать Мулярчика, а теперь, выходит, следует наказывать тебя, — заметил директор и насупил брови.

— Это за то, что я спектакль спас? — Глаза гримера едва не выскочили из орбит. — Такая вот мне благодарность за мою инициативу?! — Николай даже задохнулся от негодования. — А знаете что? Идите-ка вы оба… куда Макар телят не гонял. — И, выдержав значительную театральную паузу, добавил короткое и емкое слово, поставившее жирную точку на его театральной карьере.

Уже через полчаса появился приказ по театру об увольнении гримера Н. И. Полыхаева. Основанием для увольнения являлось — так утверждалось в приказе — нарушение трудовой дисциплины. В чем конкретно заключалось это нарушение, администрация театра не уточняла. Однако бумага, прикрепленная кнопками на доске приказов, выглядела лишней — Николай уже двадцать минут назад как покинул драматический театр, громко хлопнув на прощание входной дверью.

Глава 7. «Не ори, а то порежу»

Одно дело хлопнуть дверью и уйти с гордо поднятой головой к месту, где тебя дожидаются с нетерпением. Другое дело — отправиться в никуда! В пустоту! Гример специальность узкая, потребность в нем в других сферах невелика (это не дворник, который нужен в каждом дворе, или портной, обшивающий население). Вряд ли его вновь примут в Театр юного зрителя, из которого он перешел в драматический едва ли не со скандалом. В театральной среде подобные переходы не приветствуются. Вне всякого сомнения, руководство театра проявит принципиальность и скажет примерно следующее: «Ну что, герой, опять к нам вернулся? Мы тебя убеждали остаться, но ты решил поступить по-своему. Послушался пьяницу Мулярчика, на свою бесталанную голову, от которого сам же и пострадал, а вот теперь топай куда хочешь, а к нам более не просись!»

Остается единственная возможность — гримировать покойников, на что у Николая не было никакого желания. Можно попытаться начать жизнь сызнова, обрести новую профессию. Например, пойти куда-нибудь на завод в ученики токаря или фрезеровщика. Все бы хорошо, но когда тебе скоро стукнет тридцать, то новая дорога уже не смотрится оптимистическим решением. А потом, чего же смешить народ — после творческой театральной профессии, столь уважаемой в театральных кругах, как гример, идти на завод к станку, нюхать эмульсию, ходить перемазанным в масле и с металлическими стружками в волосах что-то уж больно не хочется.

Хорошо, что хоть имелись кое-какие сбережения. Денег хватило ровно на две недели. Потом Николай продал на рынке свой единственный костюм и прожил на вырученные деньги еще две недели и три дня. Пришло время расстаться с трофейными часами, приобретенными однажды по случаю на базаре, которыми он особенно дорожил. Это были специальные военные часы, выпущенные в 1941 году для вермахта швейцарской часовой компанией Zenith. Их корпус состоял из нержавеющей стали со светящимися стрелками, а механизм часов противоударный и антимагнитный. Что он будет делать дальше, когда кончатся деньги, вырученные за часы, Николай совершенно не представлял.

Он пошел на базар и встал за задними рядами лабазов и палаток, где еще с войны шла частная продажа всевозможных товаров, начиная от гнутых и заржавленных гвоздей и заканчивая шубкой из собольего меха. Он намеревался запросить за них четыреста рублей. Встал подле немолодой, интеллигентной на вид женщины, продававшей добротное и почти новое твидовое пальто. Сразу было понятно, что в торговле женщина полнейший профан и если бы не определенные житейские обстоятельства, о которых догадаться было нетрудно, вряд ли она пришла бы на рынок. Покупатели подходили, интересовались и отходили: пальто было для них дорогим, к тому же зимой в нем, несмотря на качественную плетеную шерсть, не очень-то походишь. Морозы в средней полосе суровые, а ткань выглядела тонковатой. Пока стояли, разговорились. Оказалось, что женщина продает такое хорошее пальто вынужденно, по той же самой причине, по какой он продает свои часы, — стесненность в денежных средствах и ежедневная потребность в еде.

— Мужу это пальто очень шло, — грустно поделилась своей проблемой с Николаем женщина. — А с полгода назад он умер: открылись раны, полученные на фронте, началась гангрена, в общем, врачи спасти его не смогли. Как говорится, война догнала… — добавила она и вздохнула: — Зачем мне теперь это пальто? А как память о муже, так у меня фотографические карточки имеются…

Дважды интересовались