Читать книгу - "Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов"

Николай прижился в театре очень быстро — мастера гримерного дела ценятся повсюду и всегда и становятся уважаемыми людьми и среди начинающих актеров, и среди маститых лицедеев, отмеченных званиями. Театральная администрация также ценит гримеров, творчески относящихся к своей профессии и не допускающих видимых промахов. Ибо очень верно сказал старый мастер своего дела Кирилл Пафнутьевич: гример — профессия волшебная!

Особую дружбу Полыхаев водил с Афанасием Петровичем, с которым сдружился — и это несмотря на разницу в возрасте — еще в Театре юного зрителя. И который как раз и направил его на стезю гримера, рассмотрев в нем недюжинный талант. Николай знал все роли Мулярчика наизусть и (не без участия Мулярчика) уже несколько раз участвовал в массовых сценах спектаклей, а один раз даже со словами. Единственно, что омрачало пребывание Николая Полыхаева в драмтеатре, так это то, что его друг Мулярчик уж очень часто любил прикладываться к бутылке. И чем дальше шло время, тем эта проблема становилась все острее и ощутимее. В самом начале театрального сезона сорок седьмого года, в первых числах сентября, Мулярчик вышел на сцену в крепком подпитии, в одном из монологов переврал весь текст и около минуты нес такую околесицу, что в зрительном зале начались перешептывания и смешки. Конечно, он получил от директора театра строгий выговор и клятвенно обещал, что подобное никогда не повторится. Пить он, конечно, не перестал, но на сцену выходил лишь слегка выпивши, что на его игре никоим образом не отражалось, а скорее, напротив, он стал выглядеть более раскрепощенным, что добавляло исполненному большую достоверность. К примеру, он не играл роль Гаева, он являлся таковым. Именно такое качество перевоплощения и является настоящим актерским мастерством. Нередко Афанасий Петрович срывал овации прямо по ходу спектакля, что говорило о высоком качестве его игры и несомненном актерском таланте.

В середине 1948 года случилось то, что повлияло на всю дальнейшую жизнь Николая, изменив ее до неузнаваемости. Началось с того, что Мулярчик напился до чертиков прямо в театре и уснул в гримерке совершенно в непотребном виде. Как ни тормошил его Николай, Афанасий Петрович если и просыпался, то на несколько секунд, после чего снова проваливался в пьяное беспамятство. А через час с небольшим у него был выход. И тогда Коля Полыхаев решил сыграть роль за него. Ведь все роли Мулярчика он знал наизусть. Надо было только решиться выйти на сцену в образе Мулярчика, играющего Гаева из «Вишневого сада». И Николай отважился…

Гримировался Полыхаев обстоятельно и долго. Ведь Афанасий Петрович был на двадцать с лишком лет его старше. Да и комплекцией куда более габаритной. Пришлось использовать накладки под живот, увеличить гримом щеки, изменить походку и даже имитировать его речь. Николай закончил гримироваться, когда до его выхода на сцену осталось три минуты. Он громко сказал несколько фраз, стараясь придать им нужный тембр, и это у него, как ему показалось, получилось как нельзя лучше. После чего встал и пошел на сцену играть Леонида Андреевича Гаева…

Его раскусили не сразу. Поначалу все развивалось благополучно. И только во втором действии актер, играющий лакея Яшу, заметил, что роль Леонида Гаева исполняет не Мулярчик. Гаев, после того как его сестра Любовь Андреевна Раневская попеняла ему, что в ресторане он много ел и пил, да еще затеял разговор с половым по поводу декадентов, отпускает следующую реплику:

— Я неисправим, это очевидно.

В это время лакей Яша — актер, его играющий, очевидно, уже что-то заподозрил — все время (по необходимости и без всякого повода) крутится возле Гаева. На что тот раздраженно отпускает Яше запланированную по пьесе реплику:

— Что такое, постоянно вертишься перед глазами…

— Я не могу без смеха вашего голоса слышать, — отвечает Яша и громко смеется. Смех его по пьесе запланирован и звучит вполне органично. Актер, играющий лакея, теперь уже более не сомневался, что Гаева играет не Мулярчик, — голос похож, но не тот. Внешность такая же, но, если присмотреться, имеются различия. И когда Раневская отсылает лакея, Яша, уходя, оборачивается и подмигивает Гаеву, чего по пьесе уже отнюдь не предполагалось.

Спектакль доиграли. Все прошло на должном уровне. Девяносто девять процентов зрителей так и не заметили подмены, и лишь самые заядлые театралы, выходя из зала, спрашивали друг друга:

— Что вы скажете о Леониде Гаеве? Он нынче какой-то не такой, вам это не показалось?

— Показалось, и еще как…

— Кто его играл? Не Мулярчик, это точно…

— Я тоже думаю, что не он. Но кто-то сильно на него похожий. Уж не Яков ли Варшавский?

— Да нет, не он…

— Ну, не знаю, не знаю…

Среди актерской братии, раскусивших, что Леонида Андреевича Гаева играет не Мулярчик, был не только Виктор Пафнутьев, игравший лакея Яшу. Все третье действие подозрительно посматривал на Гаева актер Лев Кохановский, исполнявший Лопахина. Чуть позже раскусила «Гаева» и актриса Виолетта Знаменская, представшая в роли Раневской.

Через полчаса после окончания спектакля руководство театра попросило Мулярчика к себе. Кто-то все же накляузничал театральному начальству, что Леонида Гаева играл не Мулярчик. Афанасий Петрович, не проспавшийся и пошатывающийся, поперся в директорскую, где вместе с директором театра находился и его художественный руководитель.

— Афанасий Петрович, у меня к вам такой вопрос. Не подскажете нам, сирым, кто сегодня играл Леонида Андреевича Гаева? — поинтересовался худрук. — А то мы, знаете ли, как-то запамятовали.

— Кого? — попытался было потянуть время Мулярчик для более содержательного ответа.

— Леонида Гаева, — строго повторил художественный руководитель.

— Разумеется, я, — не без гордости ответил Афанасий Петрович, демонстративно выставив правую ногу вперед. — Какие еще могут быть сомнения! Иной раз играешь и чувствуешь, что не пошла роль! А тут прямо-таки вдохновение накатило!

— Может, вы сами что-то накатили, вот и состояние было никчемное? — не поверил Мулярчику худрук.

— Возможно, что и принял маленькую… Но это для воодушевления! А потом, настоящий актер свою роль может сыграть в любом состоянии. Извините меня… но даже в самом непотребном!

Афанасий Петрович хотел было еще добавить, что не в первый раз ему приходится играть подшофе. Но передумал… Еще неизвестно, как его откровение может расценить начальство.

— В таком случае мы будем вынуждены уволить вас из театра, — развел руками директор. — Как бы нам того ни хотелось. Это ведь не первый случай, верно?

— Что, точно уволите? — вопросительно посмотрел на обоих руководителей театра Афанасий Петрович.

— Абсолютно! — последовал твердый ответ. — В театре должен быть порядок, а глядючи на вас, и другим актерам захочется вместо себя