Читать книгу - "Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова"

— До кого-то не смогли дозвониться. А кто-то ответил, но не мог так быстро приехать. Нас только двое. Но мы знаем, что делать. Надо собрать как можно больше народу.

— Отдыхающих, может, не привлекать? — усомнился Тройский. — А то потом и их придется разыскивать.

— Пойдем пятью группами. Их возглавят: я, Алла, Володя, Саша, Максим, — тут же принялся раздавать указания Кочетов. — Вода, фонарики — все у меня в машине. Нужен срочный сбор.

Срочно не вышло. На поиски желающих ушла еще пара часов. Кого-то они попросту не взяли. Кого из-за возраста, кого из-за физической немощи. Собрав пять групп по пять человек, Кочетов выстроил из них шеренгу, велел держать дистанцию не более двух метров и скомандовал:

— Пошли!

Они медленно двинулись от низкого белого заборчика, громко крича имя Новиковой. Светили фонариками под все кусты, во все ямы. Идти было тяжело. Темнота была кромешной. Спотыкались не только гражданские. Володя сам пару раз едва не упал, задевая носами кроссовок о корни.

— Стоп, — скомандовал Кочетов, поравнявшись со сломанной сосной и пятью пеньками от спиленных деревьев. — Нина не могла пропустить этот ориентир. Он очень наглядный. Я сейчас покричу. Потом мы слушаем. Так три раза. Если не будет ответа, осмотрим этот квадрат.

Он трижды крикнул. И они затихли. Но ничего, кроме шороха сосновых веток, не было слышно.

— Ее здесь нет! — возмутился кто-то громко.

— Она не могла уйти далеко в чащу с пустыми руками, — возразил Кочетов. — Нина очень опытный и осторожный человек. Дальше, видите, непроходимый лес. Она точно именно здесь повернула обратно. Ищем…

Прошло минут сорок. Воробьев прислонился к стволу дерева и с силой зажмурился. Перед глазами плясали радужные круги от темноты и яркого света множества фонариков. Думается, не ему одному было некомфортно. Он уловил слева от себя недовольное брюзжание какой-то пары. Широко распахнул глаза, оттолкнулся от дерева и шагнул на край оврага.

Там было вовсе ничего не видно. Свет словно гас в метре от него. Необходимо было поймать отблеск воды — по дну бежал ручей, его журчание было отчетливо слышно. С третьей попытки у него вышло, но пришлось немного опуститься. Иначе никак. Володя водил светом фонаря вверх-вниз, влево-вправо. Коряги, пожухлые листья какого-то кустарника, блеснула пара маленьких глаз какого-то зверька. Он сместил луч левее и…

— Я что-то вижу! — закричал он.

Но вышло тихо, в горле было сухо. Он откашлялся, вылил в рот последние капли воды из маленькой бутылочки. Снова уставил луч фонаря в ту точку, где ему что-то показалось.

Не показалось! Яркий кусок какой-то ткани запутался в кустах.

— Она здесь! — заорал он что есть силы. — Нина Николаевна здесь!

Топот множества ног сверху почти его оглушил. Сквозь этот гул слышались отрывистые команды Ивана Кочетова. И сам он спустя минуту промчался вниз мимо осторожно спускающегося по склону оврага Володи.

— Светите сюда! — заорал Ваня Кочетов через мгновение. — Нина здесь! Она дышит…

Глава 10

Федор Иванович смотрел на Воробьева, скорбно поджав губы. До него Володя доехал лишь на следующий день. Поехал прямо с утра, чтобы снова не отвлекли непредвиденные обстоятельства.

— Вчера не смог приехать, Федор Иванович, — покаялся капитан, подставляя стул к больничной кровати. — Срочно вызвали на поиски женщины.

— Ее тоже хотели убить?

— Нет. Она пошла гулять и заблудилась в лесу, — не стал вдаваться в подробности Володя.

Дед, со слов медперсонала, был абсолютно здоров.

— Его когнитивным навыкам мы с вами можем позавидовать. — Доктор устало провел по лицу ладонью. — Тут иной раз не помнишь, а завтракал ли? А он всех медсестер помнит по именам и докторов по отчествам. Кому и зачем надо было его объявлять недееспособным — разбираться вам, уважаемый…

— Итак, Федор Иванович, зачем вы хотели меня видеть? — спросил Володя, усевшись на стул рядом с кроватью.

— Вас или не вас. Мне без разницы, какой представитель от полиции прибудет, — сурово посмотрел на него пациент больницы. — Я хочу написать заявление.

— Какое?

— О противоправных действиях в отношении меня со стороны незнакомого мне лица, выдающего себя за моего племянника, — удивил Воробьева формулировкой Федор Иванович. — А также о покушении на убийство со стороны его дружков.

— Ага, понятно.

Володя оторопело смотрел на деда. Взгляд умный, вид серьезный. Врачи уверяют, что он душевно здоров. Но у Воробьева есть документ, подтверждающий недееспособность мужчины. И документ, подтверждающий оформление опеки его племянником — Нестеровым Сергеем Сергеевичем. И оформлен был этот документ, выданный компетентными органами, годом ранее.

— Только вот не надо этого: ага, понятно, — сразу ощетинился Федор Иванович. — Считаете меня дураком? Если считаете, то убирайтесь отсюда.

— Не горячитесь и не обижайтесь, — попросил Володя.

Он раскрыл кожаную папку. Он всегда ее носил с собой на такие вот встречи. А в папке у него было все: и бланки протоколов допроса, и чистая бумага для заявлений, и авторучки, и карандаши, и перчатки чистые, и бахилы. Сейчас Володя достал бланк протокола допроса. Решил начать с этого.

— Итак, Федор Иванович, давайте по порядку. С чего все началось?

— Со смерти моей жены, — выпалил заранее заготовленный ответ старик. — Как ее не стало, так и началось. То один родственничек заявится, будто он какой-то двоюродный племянник моей покойной Клавы. То второй. Я всех гнал, конечно, поганой метлой. И родства не признавал.

— А лично у вас родственники были? Есть?

— Нету меня никого. — Старик повесил голову, касаясь острым подбородком костлявой груди. — Детей с Клавой у нас не было. Ни сестер, ни братьев у меня, детдомовский я. У Клавы кто-то был, но она меня с ними никогда не знакомила. Говорила, что люди нехорошие.

— Вот, может, эти нехорошие люди к вам и начали наведываться? — предположил Володя.

— Да? А чего же их ни на одной фотографии не было? — оживился Федор Иванович.

— На каких фотографиях?

Володя строчил в бланке протокола, сомневаясь, что вообще пустит его в дело.

— На семейных Клавиных фотографиях. Там родни до третьего колена было, на фотах этих. Она мне все пальцами тыкала и про каждого рассказывала разные истории. В основном нехорошие. А этих вот племянников, что объявились после ее кончины, не было ни на одной фоте. — Федор Иванович почесал заросшую щетиной щеку. — И не смогли они мне толком ответить, чьи они дети. Каких Клавиных сестер и братьев. Так-то вот…

Володя дошел до точки, оторвал авторучку от бланка, поднял взгляд на старика.

— А тот племянник, что за вами ухаживает сейчас, — Нестеров Сергей Сергеевич — тоже самозванец?

— Да. Только самый хитрый и изобретательный, — прищурился Федор Иванович и погрозил