Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

даст мобильный директора? Если вам удастся ее убедить. — Она развела руками и добавила: — Но имейте в виду: входите вы под собственную ответственность.

— Где это?

— Тринадцатый кабинет, на втором этаже. И ваши документы, пожалуйста. Мне нужно вас зарегистрировать.

Саша выудила из кармана удостоверение личности. Медсестра едва успела переписать ее личный номер в журнал, как Залусская буквально вырвала документ из ее рук и бегом понеслась к лестнице. Она была уже наверху, когда услышала шум автоматического полотера. Уборщик опять стер ее следы. Странное место.

* * *

Врач Магдалена Прус не была красавицей в классическом понимании слова, но уж точно была отлично «сработана». Все в ней казалось идеальным, словно в мадонне Боттичелли. Умный взгляд лишь дополнял картину. Саша подумала, что мужчины должны ее побаиваться, а в женщинах она возбуждает атавистическую зависть. Залусская рядом с ней чувствовала себя бедной родственницей и гадким утенком одновременно. Натурально-русые волосы врач расчесала на прямой пробор и собрала в хвост серебряной заколкой. Вместо белого халата она носила платье по фигуре в голубые бабочки, хотя это был скорей небольшой отрез тонкого шелка, который как вторая кожа облегал ее идеальное тело. В области живота Саша заметила небольшую выпуклость, которую можно было рассмотреть только, когда платье натягивалось. Скорей всего, у пани доктора имелся пирсинг в пупке, и Саша готова была биться об заклад, что это бриллиант внушительных размеров. Туфли были на слишком высоком для такой должности каблуке, но дама передвигалась на них свободно и с грацией. Когда Саша поймала ее во время визита у пациентки — как потом оказалось, четырнадцатилетней девочки, больной анорексией, — врач вежливо попросила ее из палаты, а потом молча открыла дверь своего кабинета и велела ждать.

Саша предполагала, что разговор будет тяжелым. Придумывала, каким образом уговорить психиатра ответить на ее вопросы. Она даже готова была исповедаться, рассчитывая на то, что ее история растрогает женщину: о похищении, зависимости, работе в СВР и неудачной акции под прикрытием. При условии, что пани доктор сохранит в секрете все, что услышала. Но такой необходимости не возникло. Прус с первого взгляда поняла, кто такая Саша и что ей нужно.

— Его здесь уже нет, — заявила она без вступлений.

Саша замерла. Она не была готова к такому развитию событий. Это был самый худший из возможных сценариев. Она даже не допускала, что такое возможно.

— Значит, я зря приехала?

— Речь идет о Лукасе Поляке, как я понимаю? — убедилась пани доктор и указала на тонкую папку с фамилией пациента на сгибе. В течение всего разговора она держала на ней свою очень ухоженную руку.

Залусская пожалела о том, что ей не пришло в голову пошарить на столе в отсутствие докторши. Никто и не подумал прятать бумаги в сейф. Она кивнула, не в состоянии выдавить ни слова.

— Картину он забрал с собой, — прибавила врач.

Саша остолбенела от услышанного. В голове вертелась единственная мысль: что еще известно докторше?

— Она была у него?

Картину безуспешно разыскивали на протяжении всего следствия. Это она была главным доказательством по делу. Саше сказали, что Поляк погиб при пожаре, что оказалось абсолютным вздором. Сейчас она узнаёт, что картина сохранилась. Знала ли об этом полиция? Саша догадывалась, что криминалисты не изучили полотно. А уж тем более никто не занимался его анализом с точки зрения профайлинга. Возможно, что сегодня, после стольких лет, эта картина ничего не значила ни для кого, кроме нее, Саши Залусской. Просто мазня, намалеванная пациентом в рамках арт-терапии. Однако если бы Саша увидела результат, то поняла бы, был ли автором Красный Паук, и могла бы добиться возобновления следствия. Оригинал был визиткой серийного убийцы. Преступник убивал, чтобы закончить произведение. Картина составляла комплект с фотографиями, которые Саша уже видела. Для установления деталей можно было бы обратиться в архив. Снимки будут доступны в течение ближайших тридцати лет, если только материалы не уничтожат, в чем Саша, впрочем, сомневалась. Красный Паук отправлял в полицию поляроидные фото трупов, чтобы сообщить об очередной жертве. Такие же, как то, что выложено на страничке Лидки Вроны. Он вел ищеек словно на веревочке, указывая, когда и где им следует искать тело. Его забавляло, что они не в состоянии остановить его. Потом он воспроизводил некоторые детали с фотографий на своих картинах. Саша видела такое полотно лишь однажды, когда Лукас похитил ее и удерживал в квартире. Замысел картины заставлял вспомнить о Босхе, хотя макабрический эпатаж был здесь важнее художественных достоинств. Никто не знал деталей жизни и смерти жертв, кроме самого убийцы. Если же картина окажется лишь реминисценцией уже известных произведений Красного Паука, то Лукас невиновен. Она могла бы освободить его от обвинений исключительно ради себя самой, потому что для польских судебных органов это дело все равно уже закрыто. Для нее речь все еще шла о жизни и смерти. В буквальном смысле.

— Картина все время была у него? — повторила Саша, не веря своим ушам.

Прус внимательно вгляделась в Залусскую и злорадно усмехнулась.

— В течение трех лет. Он постоянно ее подправлял. Я вижу очень сильное сходство с вами одного из персонажей. Можно сказать, заглавного.

— Что именно изображено на картине? — Саша громко сглотнула. — Кроме меня.

Доктор постучала рукой по папке с документами.

— У нас есть фотокопия, но я, разумеется, не могу вам ее предоставить, — предупредила она, все еще держа руку на папке. — Закон об охране личных данных. Необходима доверенность.

— От кого?

— Прокуратуры, министра юстиции. Может быть, этого было бы достаточно. Без согласия пациента я не показала бы это даже родственникам. Но, конечно, окончательное решение принимает директор. — Прус откашлялась и поправила платье. — Он может выдать разрешение.

— Директор согласится. — Саша протянула руку к документам, но докторша быстро отодвинула их. — Смелее. Достаточно одного звонка. Министром я займусь через неделю.

Улыбка сию секунду исчезла с лица пани Прус. На щеках проступили мелкие красные пятна, и какое-то время она выглядела старше сорока лет. Психиатр быстро сунула папку в ящик стола. Видимо, местная красавица не понимает шуток, подумала довольная Залусская.

— Куда его перевели? — спросила она, не надеясь услышать ответ и обдумывая следующий ход. На этот раз ей придется попросить помощи у Духа. В Польше на данный момент действуют сто тридцать две частные психиатрические клиники. Практически все с поэтическими названиями. Ни одна из них не предоставляет информацию о своих пациентах. Проще найти иголку в стоге сена.

— Он признан здоровым и выписан из клиники.

— Вышел? На свободу?

Врач покачала головой. Первая