Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

мать. Вожена вознесла очи к потолку. Было видно, что ее раздражает беспокойство гостей. Она разбиралась в выпечке приблизительно так же, как в кузнечном деле, но здесь дело было в забобонах, а не в кондитерских тонкостях. Белорусских женщин прислал Петр. Богач, который должен изменить жизнь ее семьи. Она не могла позволить себе открытую насмешку. Золушка должна стать королевой. У Божены такого шанса в жизни не было.

— Может, вынем его по частям? Обрежем фигурки, тогда он спокойно выйдет.

— Каравай должен быть нетронутым. Завтра все будут его рассматривать, — ответила старшая. И решительно добавила: — Другого выхода нет. Придется разбить печку.

Мать Ивоны встала.

— Только через мой труп. Эта штука стоит больше, чем моя квартира.

Образовалась неприятная тишина. Старшая и Божена мерились взглядом.

— Сгорит, — сказала первая.

— Можно испечь новый, поменьше. Чтобы вышел вместе с этой фиговиной наверху.

Белоруска развела руками.

— Ваша воля, дорогая мать. Но о счастье дочери вы не думаете. Если пирог не удастся, то счастья не будзе. Каравай — это дар. Нельзя искушать судьбу.

— Плевать я хотела на эти ваши русские забобоны! — вдруг крикнула Божена. Теперь уже она была в бешенстве. — Это всего лишь кусок дрожжевого теста. И все!

В дверях образовался затор. Кто-то пытался пробраться через толпу. С вешалки упало несколько пальто. Шум стоял кошмарный. Глаза всех присутствующих немедленно повернулись в сторону двери.

В прихожей стоял невысокий мужчина с зачесанными назад белыми волосами и сигаретой в уголке рта. Несмотря на свои шестьдесят, он по-прежнему был весьма хорош собой, главным образом, видимо, благодаря смеющимся голубым глазам. Сейчас, однако, он пребывал не в лучшем расположении духа, о чем свидетельствовали стиснутые до предела челюсти.

— Я нашла отца невесты. Пан Давид разберет печь, и каравай будет спасен! — крикнула румяная женщина. Та самая, что выскочила как ошпаренная с телефоном в руках. Она ожидала похвал и радости со стороны присутствующих, потому что при выпечке каравая не мог присутствовать ни один мужчина, за исключением отца невесты, но нарвалась лишь на оглушительный гнев Божены.

— Вон из моего дома!

Женщины попятились.

— Вон со двора! — повторила приказ Вожена, а на случай, если кто-то не расслышал, добавила: — Валите, сказано!

Те, кто был ближе к двери, начали потихоньку выходить. Вскоре толпа поредела. Мужчина, однако, все еще стоял без движения, словно не слышал слов бывшей жены. Его интересовала исключительно дочь. Ивона рефлекторно отступила на два шага назад.

— Хорошо, что вы позвали меня, матушка, — сказал он цветастой юбке. — Я ничего не знал. Весь город знал, а отец невесты нет. Я не давал благословения на этот брак и не собираюсь.

— Пошли все к чертовой матери! — Вожена взбесилась и принялась швырять в женщин цветы, хлеб и подарки, принесенные ими. Дернула за провод и отключила печь. — Окончен бал.

Тем временем Давид Собчик подошел к дочери, едва держась на ногах. Ясно было, что он в продолжительном запое. Она позволила себя обнять, но сразу же вырвалась и испуганно отошла к стене. Ивона пыталась что-то сказать матери жестами, но та не смотрела в ее сторону. Она приближалась к мужу, словно собираясь его поколотить.

— Я не позволю тебе выйти за этого старого козла, — очень спокойно объявил отец.

Поднял руку. Что-то блеснуло. По комнате прокатилась волна паники. Женщины в ужасе проталкивались к выходу. Остались только подружки Ивоны. Вожена обратилась к ним:

— Тут вам не кино. Валите и вы… — Мат прозвучал как нежность. — А когда закроете дверь с другой стороны, позовите моих парней. И мигом, а то собак спущу.

Воспользовавшись тем, что муж отвлекся, Вожена бросилась на него с кулаками. Давид оттолкнул ее, она грохнулась на пол. Платье задралось, являя взору белые трусы, просвечивающие сквозь черные, зашитые на ягодицах колготки. Ножницы для разделки кур все еще оставались в руке отца невесты. Давид подошел и сильно стиснул плечо дочери. Ивона поняла, что ошибалась. Это было не вчерашнее похмелье. Отец был пьян как свинья.

— Ты понимаешь, за кого собралась?

— Оставь ее! — умоляла мать. — Не делай ей ничего плохого!

Давид замер, огляделся. Вокруг не было никого, кроме жены и дочери.

— Эту старую каргу тоже прикончу, если надо будет, — обратился он к дочери и указал на Божену. Потом наклонился к уху Ивоны и прошептал: — Бондарук — сын убийцы и сам женоубийца. И мне наплевать, сколько у него бабла. Она продала тебя кацапу. Понимаешь? Весь город смеется надо мной. За сколько ты продала своего ребенка, стерва? — Он направил острие в сторону Божены.

— Что ты плетешь, придурок?

Божена встала, одернула платье. Она была теперь спокойна, поскольку со спины к Давиду подкрадывались ее сыновья. Зубры не были детьми Собчика. Их отец — кочегар котельной на пилораме — умер от инсульта, не дожив до двадцати девяти лет. Осиротил троих сыновей и оставил беспомощную, молоденькую и хорошенькую тогда Божену без средств к существованию. Таким образом, молодая женщина с тремя детьми, ровесница Ивоны, вдруг стала вдовой. Чтобы содержать семью, она хваталась за все: уборку, шитье и, наконец, тайные эскорт-услуги. Это занятие оказалось самым простым и прибыльным. Единственное действующее заведение подобного профиля находилось в Беловеже. Однако в гостинице от мебельной фабрики часто требовался кто-то местный и побыстрей. Лучше всего, не выдающий своим видом принадлежности к древнейшей профессии. Божена как раз соответствовала этим требованиям. Трудно поверить, но тогда она была похожа на Одри Хепберн, скорее женщину-ребенка, чем секс-бомбу. Так же как Ивона, она была жгучей брюнеткой с ровно подрезанной прямой челкой и волосами до плеч.

Командированные, к которым Божена приезжала по вызову, даже и представить себе не могли, что она может оказывать такого рода услуги, поэтому, когда она входила в ресторан, все принимали ее за обычную горничную. К клиентам она ездила исключительно в первой половине дня, пока дети были в детском саду, а потом в школе. От ночных вызовов многодетная мать отказывалась, не желая афишировать новую профессию. Соседям она сказала, что меняет постели в гостинице, что в какой-то степени было правдой, потому что после ее ухода постель всегда перестилали. Пользующиеся ее услугами мужчины были в основном небедными и — что самое главное — неместными, ведь каждой из сторон была необходима конфиденциальность. Именно таким образом Божена познакомилась с Давидом Собчиком — в те времена востребованным инженером из города Элка, который приезжал в Хайнувку в командировку каждую неделю. Он влюбился в нее как мальчишка. Обещал, что позаботится о ней, привозил подарки. То детская книжка, то одеколон «Красная