Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

Гурни улыбнулся. Он любил такие интуитивные попадания.

Окинув аудиторию взглядом, он прочёл на лицах недоверие, растерянность, любопытство. Несколько курсантов, казалось, примеряли на себя нейтральный полицейский взгляд. Он ожидал возражений.

Первым выступил жилистый парень с маленькими глазами и кислой складкой губ:

— Итак, кто из них соврал?

— Оба добровольно прошли проверку на полиграфе, и эксперт пришёл к выводу, что оба говорили правду.

— Так не бывает. Прямые противоречия: у кого оружие, кто один, кто в группе, кто какой этнической принадлежности, кто начал — всё разное. Не могут оба быть правы.

— Верно, — мягко согласился Гурни.

— Но вы сказали…

— Я сказал, что оба говорили правду, а не то, что оба были правы.

— Что, чёрт возьми, это значит?

Злость в голосе парня выходила за рамки простой полемики — нехороший признак для карьеры в правоохранительных органах. Гурни не хотел уводить урок в сторону, затевая сейчас разбор его эмоций.

Он обратился ко всему классу:

— Дам вам ещё немного фактов. А потом, возможно, кто-нибудь объяснит, в чём тут дело. Всего опрошено шесть свидетелей происшествия; все подписали свои показания. Согласно их версиям: у одного участника потасовки было оружие, у другого — пистолет, у обоих — оружие. Застреленный — то темнокожий афроамериканец около двадцати, то светлокожий испаноязычный подросток. Он — то крепкий, то худощавый, то среднего роста, то невысокий. Второй участник был одет то в чёрную кожаную куртку, то в тёмную рубашку без пиджака, то в коричневую ветровку. Стычка перед выстрелом длилась пять секунд, тридцать секунд, больше минуты. Они то спорили, то вообще не переговаривались. — Он сделал паузу. — Что вы обо всём этом думаете?

— Господи, — пробормотал тот самый фермерский парень. — Будто свидетели были под чем-то.

Гурни пожал плечами:

— По оценке офицера, проводившего опрос, все шесть — трезвые и заслуживающие доверия.

— Да, но… ведь в кого-то стреляли — значит, у кого-то был пистолет. Так у кого?

Гурни улыбнулся:

— Верное утверждение — неправильный вопрос.

Повисло недоумённое молчание. Его прервал крепкий лысый культурист с заднего ряда:

— Спросить, у кого был пистолет, — неправильный вопрос?

— Именно.

Культурист прищурился, обдумывая:

— Потому что у обоих было оружие?

— Или…? — подсказал Гурни.

— Ни у одного?

— И, если так…?

Теперь голос раздался из середины аудитории:

— Стрелял кто-то третий!

— Ровно это и подтвердил единственный объективный свидетель, — сказал Гурни.

Фраза вызвала озадаченные взгляды.

Он подождал, даст ли кто-то правильную трактовку.

Первой заговорила та кадетка из первого ряда, что просила перечитать показания:

— «Единственный объективный свидетель» — это запись с камер наблюдения на станции?

Гурни одобрительно кивнул:

— На видеозаписи видно положение жертвы в момент попадания. При вскрытии траектория пули позволила определить вероятную позицию стрелка относительно входного отверстия. Проецируя эту траекторию назад на видео, можно различить, как молодой человек в толпе вынимает из кармана небольшой предмет, похожий на пистолет, и направляет его на жертву. Сразу после выстрела он убирает предмет обратно и быстро идёт к выходу с платформы, где он…

Разъярённый кадет перебил:

— Хотите сказать, ни один свидетель не понял, с какой стороны прозвучал выстрел?

— Великая сила мозга — умение мгновенно устанавливать связи — одновременно его и величайшая слабость. Всем свидетелям показалось, что они видят оружие в руках хотя бы одного из участников конфликта. Мгновение спустя — выстрел. Их сознание связало звук с картинкой. Мозг отбросил направленность слуха ради визуальной логики: вы «видите» то, что считаете пистолетом, слышите выстрел — и автоматически совмещаете. И мозг почти всегда прав.

Культурист нахмурился:

— Но вы же сказали, что ни у одного из них оружия не было. Тогда свидетели, которые утверждали, что видели его… что они на самом деле видели?

— Мобильный телефон.

После этих слов повисло самое тяжёлое за весь урок молчание — у многих, без сомнения, всколыхнулись в памяти трагические новости о том, как взволнованные полицейские ошибались ровно так же.

Фермерский парень выглядел потрясённым:

— Значит, свидетели ошиблись во всём?

— Такое случается, — сказал Гурни.

Кадет прямо перед ним поднял руку:

— И какой же из всего этого вывод? Кажется, опрашивать свидетелей и не стоит.

— Показания могут быть полезны, — сказал Гурни. — Но ключ — осторожность. Оставайтесь беспристрастными. Помните: свидетели могут быть очень убедительны — и очень неточны. То же касается и залов суда. Показания очевидцев — наименее надёжный вид доказательств — зачастую кажутся самыми убедительными. И не потому, что кто-то лжёт. Потому что люди часто видят то, чего нет.

Возмущённый кадет снова заговорил:

— Может, они просто психи. Или идиоты, которые не смотрят толком. Поверьте: если я на что-то смотрю, я вижу, что там есть.

— Рад это слышать, — сказал Гурни с доброжелательной улыбкой. — Прекрасное вступление к паре анимаций, которые, уверен, вам понравятся. — Он раскрыл ноутбук на пюпитре и включил проектор. — В первой, десятисекундной анимации вы увидите большой синий шар, подпрыгивающий по экрану. На нём — цифры. Во второй — большой зелёный шар, тоже с цифрами. Кроме цифр, мячи могут отличаться размером, фактурой поверхности и характером отскока. Смотрите внимательно и отметьте, сколько различий уловите.

Гурни нажал клавишу на ноутбуке, и по экрану за его спиной медленно покатилось, подпрыгивая, нечто вроде огромного пляжного мяча.

— Теперь зелёный шар, — сказал Гурни и снова нажал клавишу.

Когда шар завершил свой путь по экрану, он выключил проектор.

— Хорошо. Расскажите, какие различия вы заметили. Я хочу услышать всех, но сначала — тебя, — произнёс Гурни, повернувшись к своему оппоненту.

В глазах того вновь мелькнула неуверенность.

— Возможно, цифры на шарах были частично разными.

Гурни ободряюще кивнул:

— Ещё?

— Зелёный отскакивал чуточку быстрее синего.

— Что ещё?

Сердитый кадет лишь пожал плечами.

— Итак, — настаивал Гурни, — разные номера, разная скорость отскока. Были ли ещё какие-то отличия?

— Очевидно, цвет.

Затем Гурни задал тот же вопрос остальным и выслушал их версии о различиях в скорости, размерах, фактуре поверхности и цифрах на каждом шаре.

Он подождал, пока все выскажутся.

— Теперь я должен извиниться. Я ввёл вас в заблуждение — ровно так же, как в своё время ввели в заблуждение меня самого, когда впервые показали эту скачущую штуку, — сказал он.

Сделал паузу:

— Кто-нибудь заметил, что я только что произнёс?

Сначала никто не ответил. Потом глаза культуриста расширились:

— В тот раз вы сказали «анимация». Но это не анимация.

— Верно.

Столкнувшись с озадаченными взглядами, он пояснил:

— На экране был один-единственный прыгающий мяч. Я дважды показывал вам одну и ту же анимацию.

Его оппонент с кислой миной произнёс:

— Но вы, очевидно, сменили цвет, чтобы в первый раз