Читать книгу - "Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин"

По ее показаниям в Москве, рядом с метро Крылатское, он одной рукой за плечо нагнул ее, угрожая причинить увечья, а палец или пальцы другой руки ввел во влагалище, тем самым произведя с ней действия насильственного характера.

В этот день он действительно встречался с ней у станции Крылатское для получения денег за свои уроки. Она отдала ему всю сумму, но в очередной раз попыталась добиться близости и полезла целоваться, а он оттолкнул ее довольно грубо и ушел в метро. Это был разгар рабочего дня, множество видеокамер в округе, проходное людное место. Несмотря на это, обвинение не предоставило ни одной видеосъемки произошедшего, ни одного свидетельского показания и основывало свое обвинение лишь на словах потерпевшей. Естественно, никаких визитов к гинекологу после так называемого изнасилования не было, соответственно, и никаких подтвержденных врачами травм у женщины зафиксировано быть не могло. Во время суда, стараясь разобраться, было ли изнасилование вообще, на вопрос адвоката «Как обвиняемый получил сексуальное удовлетворение от содеянного?» судья на основании своих внутренних убеждений ответила, что после изнасилования тот вернулся домой и, по воспоминаниям, мастурбировал, тем самым получил сексуальное удовлетворение.

Полицейские во время следствия требовали у Беджу три миллиона рублей за закрытие дела, да и потерпевшая тоже хотела обогатиться за его счет, обещая отказаться от обвинений, но у Юнеса таких денег не нашлось, и он пошел на принцип, так как не был виноват. Теперь через Верховный суд требует отмены приговора. Жена его пока не бросила. После рассказа о приключившейся беде за ним закрепилось погоняло Не-пальцем-деланный.

Неожиданно оказалось, что Давыдов, Кононов и Тимонин украли общаковый ТВ-тюнер из клуба и установили его в телевизор восьмого отряда, при этом собрав с соотрядников деньги на покупку нового и его занос в зону с последующей установкой. Сумма получилась внушительной, но по рыночным ценам оправданной. Это выяснилось, когда тюнер неожиданно для всех сломался, и Юра-видокрут, стараясь его починить, обнаружил пропажу в своем ведомстве. Отряду еще повезло, что он не пошел на вахту доложить о случившемся, а то все могли лишиться телевизора насовсем. За этот поступок всю троицу подтянули в десятый отряд, где банда Матвея Жмурина показательно избила Тимонина так, чтобы у него остались синяки на лице, а остальных слегка, без фанатизма — без фингалов и кровоподтеков. Тимонину припомнили сразу все его прегрешения: использование гуаши вместо специальной краски при набивке татуировок, после чего у его клиентов возникали раздражения на теле и страшный зуд; отлетевшие по его вине мобильные в восьмом отряде; разводы зэков на деньги за поощрения и многое другое. Жмурин принимал непосредственное участие в издевательствах и избиении, получая неизгладимое удовольствие и животное наслаждение от ударов по телу и вида крови. Жестокость сжирает многих в тюрьме, особенно слабых духом.

На черной стороне из-за внутрилагерной инфляции, вызванной успешными действиями администрации колонии, резко подскочили тарифы. С черного барака теперь требовали не менее двадцати пяти тысяч рублей деньгами и пять блоков дорогих сигарет в месяц на общее, восемь тысяч на больничку, пятнашку — на телефонные карточки для воровских нужд или под крышу. Так что получалось пятьдесят-шестьдесят тысяч с барака в месяц и двадцать процентов с игры, а это еще как минимум двести тысяч рублей.

Для получения такой суммы смотрящие ежемесячно устраивали турниры по нардам и картам, а потом — и между бараками. Победители лагерного турнира получали разные призы: за первое место — большой смартфон за двадцать пять тысяч, за второе — смартфон поменьше за двадцать, а за третье место — фонарик, то есть кнопочный телефон без интернета, за десять тысяч рублей. Вход в турнир стоил тысячу, и можно было докупать еще девять «жизней» по пятьсот рублей. Такие карточные игры, как покер, сека или «тысяча», проходили ежедневно. Бо́льшая часть контингента черной стороны была задействована в игре. Всем предоставлялся разный денежный кредит в зависимости от имеющихся активов, а также лимит на разрешенный проигрыш. В конце каждого месяца зэки начинали бегать по лагерю и названивать родным и близким в поисках бабла на закрытие талана — общего счета по обязательствам за игру. Не имеющие возможности расплатиться продавали свои вещи, телефоны, умоляли друзей и уговаривали родителей прислать им деньги, чтобы не получить по морде и не быть признанным фуфлыжниками, не быть брошенными на тряпку или, того хуже, в обиженку.

Самое интересное, что смотрящий за бараком всегда закрывал возникшие минусы своими деньгами, чтобы его не разгрузили[150] с должности, а это зачастую серьезная потеря статуса и перспективы дальнейшего роста в воровской иерархии. Блатной выплачивает свои, а потом выбивает их из должников любым доступным для него способом. Хабар, один из самых башковитых среди всех смотряг, предложил ограничивать игроков до разумных сумм возможного проигрыша, но Кремль ответил отказом, ссылаясь на невозможность занижения планки по сборам, так как они сами перед ворами за эти сборы и отвечают — и сами же боятся быть разгруженными со своих блатных должностей. А еще нового положенца Авдея руководство колонии обязало отслеживать выплаты сидельцев по их долгам приставам и прочим судебным искам, поэтому денежная масса на черной стороне резко снизилась, что могло привести к обнищанию общака.

В конце мая Матвей Жмурин пригласил Гришу в гости на чай и поговорить. Тополев выждал паузу, умирая от любопытства, с одной стороны, и имея желание отомстить Моте за прошлые отказы в финансовой помощи, с другой. В воскресенье перед ужином, когда внимание сотрудников администрации к происходящему в лагере минимально, Гриша прокрался в десятый. Когда они зашли в кормокухню, все, кто там находился, тут же метнулись прочь при виде хозяина. Матвей предложил чай-кофе, но Григорий гордо отказался. Жмурин рассказал свою последнюю идею механизма вывода денег за рубеж через форекс-брокеров — именно ту, которую Тополев предлагал и описывал ему еще в августе 2015 года, когда только приехал в колонию. Он повторил ее слово в слово, как свою, выстраданную им идею, проверенную и неоднократно отшлифованную, и предложил Грише возглавить этот процесс: все создать и запустить, еще находясь в лагере, а после освобождения заняться этим бизнесом вплотную — с условием прокручивать не менее двадцати миллионов долларов ежемесячно.

— У меня нет никого, кто мог бы все это создать. И первый, кто пришел мне на ум, — ты! — важно сказал Матвей. — И только тебе я могу это доверить.

— А почему еще четыре месяца назад ты мне не верил, а сейчас вдруг только мне и можешь доверять? — ехидно и строго спросил Григорий.

— Ты у меня просил денег на игру