Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

Рэйчел в процедурный кабинет, где медсестра Райс заканчивала свой ужин из домашней лазаньи в пластиковом контейнере. Рэйчел объяснила, что хотела узнать, что пришлось пережить Келли Мур, когда она пришла на обследование после изнасилования.

– Я не могу говорить конкретно о ее случае, – сказала медсестра Райс, – но могу рассказать, как проходит осмотр после изнасилования. Я одна из трех медсестер в этой больнице, которые обучены проводить его.

Она достала набор для изнасилования и вынула его содержимое: пакеты для улик, наборы для сбора мазков и стопки бланков. Все с одинаковым штрих-кодом. Все собранное должно быть тщательно запротоколировано и отслежено на случай, если будет представлено в качестве доказательства в суде, совсем как результаты осмотра Келли Мур были представлены Митчем Элкинсом в составе обвинительного дела.

– Тело жертвы сексуального насилия – это место преступления, – сказала медсестра Райс. – Моя работа – утешать жертву и лечить ее травмы, одновременно методично собирая улики таким образом, чтобы обеспечить порядок хранения и передачи вещественных доказательств и сократить перекрестное загрязнение. Я одновременно и следователь-криминалист, и медсестра. Как вы можете себе представить, это шизофрения; две работы – полярные противоположности.

Она рассказала Рэйчел, что часто бывает первой, кто задает жертве вопросы об изнасиловании, и ее работа заключается в том, чтобы точно документировать каждый аспект сексуального насилия. Если она допустит ошибку при сборе улик или записи показаний, это может навредить потенциальному обвинению. Адвокат защиты будет искать любую дыру в версии обвинения, включая предполагаемые несоответствия в заявлениях жертвы изнасилования медсестре и полиции, чтобы выставить жертву лгуньей.

– Недостаточно того, что жертва говорит, где и как преступник проник в нее. Нам нужно знать целый ряд довольно тяжелых подробностей, которые мы максимально точно документируем в этих бланках. Потом мы переходим к физическому осмотру.

Медсестра Райс объяснила, как одежду жертвы помещают в пакеты для улик, совсем как прозрачные пластиковые пакеты с одеждой Келли Мур, которые Элкинс представил в суде днем. После этого под жертву подкладывают стерильный бумажный лист, чтобы зафиксировать следы улик, такие как волосы, волокна и телесные жидкости.

– Когда все это зафиксировано и упаковано, мы осматриваем каждый дюйм тела жертвы, от макушки до пальцев ног. Мы документируем каждый синяк, царапину и ссадину. Мы удаляем все посторонние лобковые волосы, сперму, волокна. Все, что находим. И берем мазки и образцы собственных лобковых волос жертвы для сравнения.

– Вы фотографируете жертву? – спросила Рэйчел.

– Если жертва согласна, мы фотографируем все царапины, ссадины, синяки. Мы используем камеру, которая называется кольпоскоп, чтобы сфотографировать внутренние повреждения. Разрывы на гениталиях. Все, что может быть доказательством сексуального насилия.

Она объяснила, что после сбора доказательств решаются медицинские вопросы. Жертве предлагают таблетку экстренной контрацепции, если существует риск беременности, или лекарства от ВИЧ, сифилиса и других ЗППП, если это необходимо. Ответив еще на несколько вопросов, медсестра Райс посмотрела на часы.

– Мне пора идти. Надеюсь, вы получили, что хотели, – сказала она Рэйчел, упаковывая набор для сбора образцов и убирая его обратно на верхнюю полку шкафа в смотровом кабинете.

Она вывела Рэйчел через распашные двери заднего входа в отделение неотложной помощи, которые вели к отсеку для машин скорой помощи, а затем на парковку. В отсеке для машин стояли два фургона скорой. Рядом с ними фельдшер протирал носилки. Он поприветствовал медсестру Райс, и они немного поболтали.

Вид скорых напомнил Рэйчел газетную статью о смерти Дженни Стиллс. В ней говорилось, что Дженни доставили в больницу и по прибытии констатировали смерть. Она задалась вопросом, работает ли еще та бригада скорой помощи. Может, они смогли бы пролить свет на то, что произошло той ночью.

– Вы хорошо знаете фельдшеров? – спросила Рэйчел медсестру Райс. – Я бы хотела поговорить с кем-то, кто работал в начале девяностых? Это касается другого дела, которое я расследую.

– Не думаю, что кто-то из фельдшеров работает так долго – ответила медсестра Райс. – Они все молодые. Им по двадцать или тридцать. Уровень выгорания на этой работе высок, поэтому через несколько лет они обычно уходят работать в другие специальности. О чем вы хотите их спросить?

– Девочка-подросток, которая утонула, когда ей было шестнадцать. В девяносто втором. Ее привезли на скорой в эту больницу. Насколько я могу судить, она была уже мертва, – сказала Рэйчел. – Я надеялась, что кто-нибудь вспомнит, как ее сюда привезли.

– Умерших до прибытия медиков отправляются в больничный морг. Вы можете спуститься и поговорить со Стюартом. Уверена, что на этой неделе он в ночную смену. Стюарт работает здесь много лет. Он может помнить. Как звали ту девушку?

– Дженни Стиллс.

По шокированному выражению, которое тут же появилось на лице медсестры Райс, Рэйчел поняла, что та узнала имя.

– Вы слышали о ней? – спросила она.

– Конечно, я о ней слышала. Все, кто учился в старшей школе Неаполиса, знают это имя, – сказала медсестра дрогнувшим голосом.

– Как так? – удивленно спросила Рэйчел.

Медсестра Райс громко вздохнула, пытаясь найти слова, чтобы сформулировать ответ.

– Имя Дженни Стиллс было вроде поучительной истории о том, что происходит, когда девушка спит со всеми подряд, – сказала она. – Раньше о ней придумывали песенки и шутили. Писали в туалетах. В школе ее имя стало нарицательным, означающим «шлюха». Всегда было ужасно жаль эту девчонку, когда ее имя вот так вываляли в грязи.

У медсестры Райс запищал пейджер, и она замолчала, чтобы проверить его.

– Зал ожидания снова заполняется. Мне нужно возвращаться.

Она быстро показала Рэйчел, где больничный морг, и поспешила к распашным дверям отделения неотложной помощи.

Следуя указателю, Рэйчел спустилась на лифте в подвал. Морг находился в конце длинного белого коридора, освещенного рядом ярких флуоресцентных ламп. Рэйчел добралась до закрытой двери и повернула ручку. Заперто. Рядом с дверью висел домофон. Рэйчел нажала кнопку. Никто не ответил.

Рэйчел уже собралась развернуться и уйти, когда услышала шаги на лестнице. Она подождала, пока с лестничной клетки не вышел мужчина с бочкообразной грудью, толстыми руками, румяным лицом и рыжевато-седой бородой. Больничный значок, прикрепленный к его синей форме, идентифицировал его как «Стюарта».

– Трейси Райс из отделения неотложной помощи сказала, что вы могли бы помочь мне с вопросом об умершем до приезда врачей, – сказала Рэйчел.

– Проходите, – ответил Стюарт.

Он приложил свою ключ-карту и толкнул дверь в больничный морг. Рэйчел последовала за ним в кабинет с парочкой мягких стульев и потускневшей распечатанной картинкой с цветами в рамке на стене. В глубине стояли ряды картотечных шкафов и стол с огромным компьютерным монитором.

– Если вы по поводу сегодняшнего умершего, то его уже перевели, – сказал Стюарт. –