Читать книгу - "Идеальная дочь - Федерико Аксат"

того: это абсолютно бесполезно. Понять что-либо можно только самому.

Зря она стала спорить с Дженис. Надо было спокойно все обсудить.

7

За пять месяцев и четырнадцать дней до исчезновения

Через несколько кварталов злость Дженис утихла, и она подумала, не вернуться ли за Софией. Но не стала. Девочки дружили с первого класса и частенько ссорились – для них это было нормой. Они словно существовали в разных мирах – и при этом были лучшими подругами. София говорила, что их дружба самобытна. Дженис никогда до конца не понимала, что это значит – по крайней мере в такой формулировке. Когда София пыталась объяснять и начинала проводить сложные параллели со вселенной, Дженис делала вид, будто засыпает и похрапывает, и обе принимались хохотать. Еще одна тема для шуток. На самом деле Софии просто нравилось все анализировать, а Дженис предпочитала неопределенность. В свои четырнадцать она поняла: порой стоит выходить за привычные рамки. Например, когда она пела под гитару, то иногда брала какой-нибудь необычный аккорд, и получалось неожиданно красиво. Было нечто успокаивающее в том, чтобы не знать всего, плыть по течению.

Ей нравится Дилан Гаррет, и она хочет его увидеть (пусть и придется шпионить за ним издалека), так почему нет? Пусть он не станет любовью всей ее жизни. Это просто парень, который ей нравится, – первый парень, между прочим, – ничего больше.

Дженис углубилась в лес и через несколько минут дошла до пустынной зоны для пикников. Села за один из столов, сняла рюкзак и достала оттуда косметичку и футляр с пирсингом. Быстро вставила один гвоздик в нос, другой в язык, третий в бровь. Когда она убирала футляр обратно в рюкзак, сзади послышался шум. Дженис вздрогнула от испуга. Обернулась – сердце так и колотилось – и увидела двух белок; зверьки выскочили из кустов и с интересом наблюдали за ней.

Дженис громко выдохнула.

– У меня нет еды. Простите.

Белки переглянулись, принюхиваясь. Дженис объяснила им, что в школе косметика запрещена, поэтому ей приходится краситься на их территории. Глядя в зеркальце, она нанесла на веки черные тени и жирно подвела глаза снизу. Для губ выбрала естественный оттенок, чтобы выглядеть не слишком вызывающе.

Белки убежали, и Дженис почувствовала себя одинокой и беззащитной. Надо идти дальше, и поскорее. Она надела кожаную куртку и быстро зашагала вперед. Цепи на брюках громко звенели, и Дженис заправила их в карман. Не стоит девушкам ходить по лесу в одиночку. Сре́зать путь через эту безлюдную местность было не самым мудрым решением.

Заброшенный автокинотеатр находился на севере города. Дженис выглянула из-за толстого ствола и оглядела бетонную площадку и огромный экран, серый и облезлый. Иногда сюда приходили ее ровесники со скейтами и гоняли от края к краю, отталкиваясь от стен и выделывая трюки. Потом на машинах под громкую музыку приезжали старшеклассники и прогоняли их.

В центре площадки стояла безошибочно узнаваемая «Тойота Фораннер» Дилана. Сам он, прислонившись к бамперу, потягивал пиво из банки и зачарованно смотрел на экран, словно там показывали фильм, который видел только он. Дилан стоял в стороне от остальных, и Дженис подумала, не сфотографировать ли его на телефон для своей коллекции, но он был слишком далеко. В нескольких метрах от Дилана ошивались Кейси Флечнер и Стив Кэмп, его лучшие друзья. Из одной машины доносился какой-то кошмарный рэп.

Хорошая новость – парни одни. Никаких признаков Мэгги Гилл, тупицы, называющей себя девушкой Дилана, или Салли О'Доннелл, или еще кого-то. Будь они тут, подойти бы не получилось. Путь свободен, но Дженис парализовал страх. Она прокручивала эту сцену в голове тысячи раз. Всего-то и надо непринужденно подойти и завести разговор с Диланом, возможно, попросить глотнуть из его бутылки. Пиво Дженис уже пробовала: отец с друзьями оставляли недопитые бутылки, а убирать после попойки приходилось ей. Она попробовала пиво всего один раз, и хотя вкус показался ей отвратительным, она решила, что глоточек выдержит и сейчас.

В своих фантазиях она всегда находила в себе смелость подойти. Любая фраза растопила бы лед. Например, можно сказать, что у ее отца есть «Харлей» еще с восьмидесятых и он сам чинит его в мастерской. Дилана это сразит. Он обожает машины, даже мечтает стать профессиональным гонщиком. И потом, что она теряет? Если он не воспримет ее всерьез, она просто продолжит жить дальше.

Но Дилан воспримет ее всерьез. Дженис кое о чем догадывалась, а именно – на самом деле они похожи: два непонятых бунтаря. По какой-то странной причине ей казалось, будто она близко знает Дилана, хотя за всю жизнь едва перемолвилась с ним парой слов.

«Ну, иди уже!»

Она не могла.

Но почему?

И тут у нее появился идеальный предлог остаться на месте. Вдалеке, на другом конце площадки она увидела компанию своих ровесников. Те прятались за постройкой для проекционной системы – наверное, ждали, когда уйдут старшие. Дженис сразу узнала одного из ребят: темнокожий, худющий и высоченный, как Эмпайр-стейт-билдинг. Даже на таком расстоянии сомнений не оставалось: это Тим. А если здесь Тим, то должен быть и Бишоп. И она тут же увидела Бишопа, неуверенно балансирующего на своей непомерно большой доске. Тим и Бишоп были ее друзьями, и какая-то часть ее испытывала неудержимое желание сейчас же к ним присоединиться.

«Только вот ты в кои-то веки собралась заговорить с Диланом».

А если Тим с Бишопом ее увидят?

Дженис продолжила искать оправдания. Ну, увидят – и что? Это вообще не важно. Она может делать что захочет. И потом, ребята тут надолго не задержатся. С мамой Бишопа всегда можно договориться, а вот за Тимом Джонсоны следят строго. К тому же он моложе всех в классе – ему еще нет тринадцати.

Дженис решила подождать. Когда Бишоп и Тим уйдут, можно будет действовать по плану. Дилан никуда не денется: он по-прежнему пустым взглядом смотрел на трещины в стене.

Дженис села на камень за деревом так, чтобы