Читать книгу - "Хеллоу, Альбион! - Алексей Хренов"

внимательно вперёд и рули аккуратнее, — впервые за сутки улыбнулся Норман Хоуп, посланный спасать семью их французского союзника.

В два часа пятьдесят пять минут ночи бывший учебный «Валрус» Королевских ВВС тактический номер L2312 оторвался от воды в базе Маунт-Баттен, недалеко от Плимута. Согласно инструкции, капитан Хоуп должен был раскрыть цель миссии экипажу только в воздухе.

19 июня 1940 года. Карантек-Брест, Бретань, Франция.

Филиппу было девятнадцать, Элизабет — шестнадцать, Анне — двенадцать. Когда немецкие танки поползли к Парижу, мадам де Голль собрала детей, гувернантку и покинула их дом в Коломбэ. Их путь лежал в Бретань, в Карантек — маленький курортный городок на заливе Морле, где с мая уже пряталась её сестра Сюзанна с тёткой в фамильной вилле «Д’Арвор».

Одиннадцатого июня они были на месте.

Дальше началась игра в прятки с историей. Семья переезжала из дома в дом — слишком много глаз в маленьком городке, слишком много ушей. Но пятнадцатого июня в Карантек неожиданно приехал Шарль. Он выкроил полчаса между полётами в Лондон и обратно, между Бордо и Черчиллем, между жизнью и смертью Франции.

— Всё кончено, — сказал он жене. — Будет перемирие. Я, скорее всего, буду вынужден уехать. И быстро.

Он уехал. А на следующий день на пороге виллы появились двое в штатском. Сдержанные, вежливые, с глазами, которые видели слишком много. Второе бюро — разведка. Они передали Ивонн паспорта и деньги.

— Уезжайте. Вас ищут. Немедленно. В Англию.

Утром восемнадцатого июня, когда самолёт с Шарлем уже прищемлился в Лондоне, Ивонн с Филиппом сели в машину сестры и поехали в Брест. Там, в порту, происходило то, что позже назовут операцией «Ариэль» — тысячи солдат, матросов, беженцев грузились на последние корабли. Британский консул, замученный и бледный, посмотрел на мадам де Голль и сказал коротко:

— Уезжайте сейчас. Завтра будет поздно.

Ивонн кивнула. Села в машину. И поехала обратно в Карантек.

За остальными.

На следующий день та же машина, та же сестра за рулём, тот же маршрут. Только теперь на заднем сиденье — все трое детей и гувернантка. Сюзанна осталась на пирсе, сказав, что не оставит милую Францию. Дальше был трап, палуба, старый бельгийский паром с длинным именем «Princesse Joséphine-Charlotte», который британское Адмиралтейство реквизировало ещё в начале июня.

В шестнадцать двадцать восемь паром отдал швартовы.

Он уходил последним. Операция «Ариэль» заканчивалась, Брест пустел, а на горизонте уже стояла пыль от немецких колонн. На борту никто не знал, что среди пассажиров — семья человека, который через несколько дней станет голосом Свободной Франции.

В тот же день немцы заняли Карантек.

18 июня 1940 года. Деревня Керанну близ Плуданьеля, примерно в 30 километрах на запад от Карантекаи в 10 км вглубь матрика отморя, Бретань, Франция.

Около 4:00 утра жительница деревни Керану близ Плуданьеля, примерно в 30 километрах от Карантека, где ожидали спасения люди, услышала громкий звук низко летящего самолёта. Стоял густой туман.

Самолёт горел и летел очень низко над деревней. Он пролетел над несколькими полями, пытаясь выбрать место для вынужденной посадки, затем врезался в небольшую насыпь в Кебике, разломился надвое и загорелся.

Все четверо погибли. Их тела были извлечены из обломков местными жителями. Белл и Харрис стали первыми боевыми потерями Австралийских ВВС с момента их основания в 1921 году.

Когда самолёт не вернулся, на следующий день, 19 июня, к французскому побережью отправили торпедный катер MTB-29 с переводчиком на борту, чтобы найти семью де Голля и выяснить судьбу экипажа. Но когда они прибыли, Карантек уже был занят немцами. Их обстреляли из пулемётов с берега, нарвавшись на длинную ответную очередь. На обратном пути катер атаковали самолёты люфтваффе. И хотя ему удалось уйти, получив всего несколько пробоин в борту, он вернулся ни с чем.

Глава 11

Этажерка на пиве и сигаретах

18 июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.

Доперев добычу до самолёта, Лёха внезапно выяснил интригующую деталь. Чтобы установить эти прекрасные изделия, требовалось договариваться с ремцехом. С тем самым ремцехом, который он буквально полчаса назад довольно вдохновенно отодрал во время приёмки самолёта.

Ремонтники смотрели на него с выражением спокойного профессионального злорадства.

— Помочь? — ехидно поинтересовался их командир.

— Справлюсь, — гордо ответил наш герой.

При некоторой финансовой свободе, паре крепких матросов и раздобытом наборе инструментов задача внезапно стала выглядеть вполне решаемой. Закинув добычу в лодку, Лёха закатал рукава и принялся её крепить, стараясь при этом делать вид человека, который точно знает, что делает.

Во второй половине операции — когда «Виккерс» был уже вкрячен и даже вполне прилично устроился на своём месте, а оставалось лишь придумать, откуда сделать подачу ленты и куда деть поток отстрелянных гильз, — Лёху отвлекли.

С экипажем Лёхе свезло. Ну, собственно, как обычно.

У самолёта появился… как бы это сказать… изрядно седой и небритый дедушка в кожаной куртке, на которой пятна масла образовывали какую-то собственную карту мира.

Лет пятидесяти пяти или даже шестидесяти на вид. Лёха потом выяснил — сорок один, но выглядел он ровно на столько, на сколько выглядит человек, который двадцать пять лет дышал авиационным бензином, спал в ангарах и закусывал нервотрёпку вискарём.

Лёха, не сомневаясь, указал ему направление на паб, добавив, что тут на халяву не наливают. Дед несколько секунд рассматривал полураздетого и чумазого Лёху, который пристраивал свежевыцарапанный крупняк на носу своей лодки.

— Captain Grubb, — представился тот. — Твой штурман теперь, салага.

— Кэптэн? — искренне удивился Лёха.

Капитан, по его представлениям, командовал как минимум авиакрылом, а не стоял перед ним в виде наглого бомжары, пахнущего смесью бензина и вискаря с пивом.

Дед скривился и бросил:

— Chief Petty Officer Grubb. Но можешь звать меня Кэп Грабб или просто Грабб. Так все делают.

Лёха на секунду завис, переводя звание на человеческий язык.

Chief — понятно. Главный. Старший.

А вот Petty Officer…

Он мысленно перевёл и едва не хрюкнул.

Картинка «товарищ старший петтинг-офицер, разрешите доложить» получилась настолько идиотская, что Лёха с трудом сумел не заржать. Английские морские звания вообще звучали так, будто их придумывали люди с особым чувством юмора.

На русском самое близкое было бы «главный корабельный старшина Грабб», — определил для себя Лёха место нового товарища в табели о рангах.

Потом выяснилось, что он когда-то был пилотом. Но