Читать книгу - "Мне с собой хорошо. Книга-маяк для тех, чьи глаза перестали светиться - Лариса Парфентьева"

– Нашел, но у каждого он свой.

Я улыбнулась и почувствовала, что ко мне вернулась МОЯ улыбка. Не улыбка из серии «все хорошо», когда в глазах скрывается боль, а улыбка «да, все реально хорошо», а в глазах огонек.

Моя настоящая улыбка.

Из самой глубины.

Я вышла из особняка и отправилась вдоль набережной реки Мойки. И все думала и думала о жизни, любви и бессмертии.

Дойдя до дома на Мойке, 12, я увидела табличку «Здесь жил и провел свои последние часы перед смертью великий поэт Александр Пушкин».

Хм, я прямо сейчас стояла возле дома, в котором почти 200 лет назад сочинял Пушкин. Он заслужил бессмертие, и он его обрел.

Возможно, он нашел свой философский камень.

Шел последний месяц весны, и нужно было успевать жить.

А жизнь припасла для меня нечто более удивительное, чем я сама могла себе представить.

Спустя пару дней вечером я собиралась в аэропорт, чтобы встретить маму. События в моей внутренней жизни развивались так стремительно, что меня стало отпускать. Отпускать в отношениях с мамой.

Да-да, я много раз слышала и сама говорила, что давно пора отстать от родителей, но на деле это оказывается немного сложнее. Впереди было несколько дней с ней, и мне предстояло понять, продолжает ли мой внутренний ребенок чувствовать опустошение, или что-то поменялось по-настоящему.

За час до выхода меня накрыло созерцательное настроение.

Я полюбила сидеть на широком подоконнике окна на кухне и любоваться панорамой города. С моего последнего этажа открывался вид с углом обзора 180 градусов. Я сварила себе кофе в турке и взобралась на уже привычное место. Хотя нет, я же привыкаю к тому, что я роскошная женщина, а роскошные не «взбираются», а взлетают на подоконник, как легкая лесная лань.

В общем, я взлетела на подоконник, как легкая лесная лань, и уселась, обхватив чашку с кофе двумя руками. Передо мной расстилался уже по-летнему зеленый город, теплый воздух струился через слегка приоткрытую форточку.

Где-то вдалеке горделиво торчал кусочек разведенного моста, слева стоял разноцветный, словно пряничный домик, купол собора, а справа открывался вид на широкую неторопливую набережную.

Я еще раз вспомнила, что у меня в разрешалках есть пункт про замедление.

Насколько все-таки важно замедляться и просто наблюдать жизнь за окном.

Есть даже исследования, что человеку полезно смотреть вперед, на линию горизонта, чтобы разгрузить психику.

Я думаю, дело не только в разгрузке. Горизонт – это ведь метафора твоего будущего. В студенчестве я снимала комнату в Москве с видом на стену соседнего дома. Район был спальный, там постоянно ошивались странные люди и на домах появлялись корявые надписи. Каждый день я приходила с учебы и смотрела на обшарпанную стену многоэтажки по соседству, она была бледно-серого цвета, с грязными разводами и облупившимся фундаментом.

И мне казалось, что будущего нет. Натурально.

Ты приходишь домой, денег почти нет, комнатушка, как у Раскольникова, и никаких социальных лифтов не предвидится. Да и как тут увидишь, если обычные лифты в подъезде смрадные и убитые вандалами.

И думаешь: «А как дальше жить?» На соседнем доме постоянно писали баллончиками какие-то надписи, потом их пытались закрасить. Сперва было «Цой жив», потом кто-то зачеркнул «Цой» и написал «Ленин», а позже вывели «Света, я тебя лю» – видимо, дальше не хватило краски в баллончике.

А в один день на этом доме появилась надпись «Никогда не прощай пр».

Что за «пр» я так и не поняла. Наверное, имелось в виду «предателей».

Но я придумала себе игру – каждый вечер нужно было вспомнить еще одно слово на «пр» да так, что на основе одной этой фразы можно было снять захватывающий фильм. Вот что у меня получилось:

Никогда не прощай правшей.

Никогда не прощай прапорщиков.

Никогда не прощай пришельцев.

Никогда не прощай пророков.

Никогда не прощай прозаиков.

В общем, с видом мне тогда не повезло. Хорошо, что я вовремя съехала, а то бы пришлось жить безрадостную жизнь.

А сегодня я сидела уже совершенно на другом подоконнике. И это был необычайный контраст. Когда смотришь вдаль и этой дали нет конца и края, ты видишь, какой большой мир, видишь, что можешь выбрать себе любое будущее, видишь, что твоя жизнь, если сам захочешь, никогда не упрется в стену.

Если бы я делала ретриты для тех, кто задолбался жить, то просто вывозила бы людей в какое-нибудь бескрайнее место, где кругом красиво, садила бы на подоконник с чашкой чая или бокалом хереса, кому как нравится, и предлагала смотреть вдаль.

А если плюс ко всему видеть красоту, помноженную на историю, когда единый архитектурный ансамбль, культурные артефакты – неизменно настроишься на созидание. Именно поэтому если страну хотят разрушить, то первым делом уничтожают ее культуру и архитектуру – чтобы ничего не напоминало о том, что у тебя есть своя история и что впереди ждет какое-то будущее.

Я смотрела в окно и так сильно расслабилась, что мне вдруг показалось будто кто-то трогает меня за плечо. Я резко повернула голову, испугавшись, и увидела рядом на подоконнике две орхидеи.

«Точно! Я хочу купить маме цветы».

Уже через два часа я стояла с букетом ранункулюсов (это такие красивые лютики) у забора, где толпились все встречающие в аэропорту Пулково.

Вдалеке я увидела ее.

Маму, которая с растерянным видом катила маленький чемоданчик.

Маму, которая всеми силами пыталась продолжать жить и сохранять бодрость духа, хотя жизнь подкинула ей много испытаний.

Маму, которая так отважно занялась балетом в 72 года и, несмотря на невероятный страх и неуверенность в себе, все же пришла в балетную школу и стала заниматься.

Маму, которая только что разрешила себе жить так, как ей хочется, хотя, как она говорила, «в ее песочных часах жизни остались буквально последние крупинки».

Маму, у которой по-прежнему был сверхчувствительный ребенок (это я), и он по-прежнему пытался почувствовать все, чего не хватило в детстве.

И я испытала в этот момент какое-то неведомое мне чувство торжественного восторга и страха одновременно. Восторга от того, что, возможно, у нас с ней есть еще один шанс.

И страха, что этот шанс будет недолгим.

Вот такие амбивалентные переживания меня накрыли, когда она уже подошла ко мне и сказала: «Привет, моя красавица».

Мы обнялись, я не хотела ее отпускать и заплакала прямо тут, среди снующих туда-сюда людей.

– Ну, вот, доченька, опять ты плачешь. Что случилось?

– Да все в порядке, просто… соскучилась. Я это почувствовала.

– Что?

– Теплоту. Теплоту, которую я искала.

Мама улыбнулась и ничего не ответила. Но я увидела все в ее глазах. То, что мне раньше казалось отсутствием контакта, было просто контактом другого уровня. Без слов.

– А я тебе открытку привезла, – решила она прервать мои всхлипывания.

– Какую открытку?

– Твоя бабушка подарила ее тебе, когда ты родилась. Я ее нашла. Ты ведь помнишь, что у тебя завтра день рождения?

– О господи, точно! Завтра же 12 мая, и у меня еще один год на этой земле.

– А я буду на кастинге, – грустно