Читать книгу - "Выше только стрижи - Елена Лабрус"

смотрелся в любом интерьере, в любой компании и в любом наряде. Строгий чёрный костюм, что он выбрал сегодня, делал его скромным безликим супергероем.

Перед вечеринкой они вдвоём как-то без особой суеты поужинали, как старая супружеская чета, перекидываясь лишь короткими репликами по существу: «Передай соль», «Завтра обещают дождь», «Будешь ещё арбуз?». Анфиса прижала руки к животу: хотя арбуз был, конечно, лишним.

Без особых происшествий собрались. Она была из тех редких женщин, что не заставляют себя ждать, — и Андрей это оценил.

Без лишнего раздражения дождались Элис, хотя и пришлось просидеть в машине у её дома дольше, чем шли бы пешком. Но платья, туфли, причёски — сидеть в кондиционированной прохладе салона было намного комфортнее, чем топать по жаре.

Анфиса немного нервничала, суетливо стискивая пальцы. Андрей накрыл её руки своей.

— Всё будет хорошо, — сказал он серьёзно. — Не переживай.

Хотелось самоуверенно фыркнуть, но она лишь тяжело вздохнула, давая понять, что постарается. Тут и пришла Элис.

— Какой у нас план? — спросил Андрей, глядя в зеркало заднего вида, пока она устраивалась на сиденье.

— На месте разберёмся, — ответила Элис.

— Я серьёзно, — повернулся он. — Ты сказала, что знаешь, кто воровка, — сказал он спокойно, — и я хочу понимать, кого мы ищем и что будем делать.

— Версия такая, — включив фронтальную камеру телефона и глядя в экран, Элис поправляла помаду. — Воровка приезжает с персоналом в виде официантки. В разгар праздника, когда в доме пара сотен человек и всем уже не до прислуги, набивает хозяйский чемодан чем поценнее — и спокойно выходит через парадную дверь. Кто заподозрит уставшую девушку из кейтеринга, которая, как стюардесса, везёт домой свою перепачканную соусом и чужой рвотой форму?

— Подожди, — сказала Анфиса. — Кейтеринг? Во всех четырёх домах был кейтеринг?

— На таких приёмах всегда кейтеринг, никто сам не готовит на двести человек, — ответила Элис.

— Нет, ты не поняла, — Анфиса замотала головой. — Один и тот же кейтеринг? Или разные?

Та убрала телефон. Но посмотрела не на Анфису, а на Андрея, у которого было такое говорящее лицо — и без сурдоперевода всё понятно.

— Ты в курсе, что первым делом полиция проверила именно эту версию? — сказал он. — Кейтеринг, как и клининг, был нанят разный.

— И что? — с вызовом хмыкнула Элис. — А ты в курсе, что, по сути, разных кейтерингов не существует? Везде работают одни и те же люди. Ни одна компания не держит столько персонала единолично. Ведь всех нужно обучать, одевать, всем проходить медкомиссию и всех обеспечивать работой. Поэтому есть общая база, где внесены данные, вплоть до веса и роста, каждый сотрудник службы имеет рейтинг, отзывы и замечания работодателей, ну и так далее. И всем, как правило, приходят рассылки с приглашениями. «Двадцатого, Орлиная сопка, детский праздник, берём пятьдесят человек», — прогнусавила она, озвучивая сообщение. — Первых откликнувшихся, как правило, и набирают, если нет особых требований. Хотя, по секрету, — она нагнулась к креслу водителя и заявила со знанием дела, — детские праздники никто не любит.

— Ясно, — ответил Андрей нейтрально. — Значит, ищем официантку.

— Да, вроде того, — кивнула Элис.

И через пять минут они уже стояли в масках в тёмном коридоре, а жаркое лето, как и двадцать первый век, остались где-то снаружи.

77

В огромной гостиной горел камин. Над ним висел портрет мадам Воронцовой в молодости.

Мадам Воронцова во плоти стояла под ним, одна без маски и, отдать ей должное, в свои шестьдесят плюс не сильно контрастировала с портретом.

Чёрный — явно был её любимый цвет. Идеальная укладка цвета воронова крыла, облегающее чёрное платье, сигарета в длинном чёрном мундштуке, чёрные драгоценности, как трофеи.

Цепкий, оценивающий взгляд. Профессиональная улыбка.

— Андрей Викторович! — пропела она. — Как же я рада, что вы решили нас осчастливить своим присутствием.

Элис удостоилась лишь короткого кивка, Анфиса — оценивающе приподнятой брови. Весь приторный елей мадам, изрядно подбродивший, — не хватало только вьющихся вокруг зелёных мух, — лился исключительно на старшего Олейникова.

— Марта Аркадьевна, — кивнул он без особой любезности, нейтрально, но достаточно вежливо, чтобы её не обидеть.

— Могу я вам что-нибудь предложить? Может, что-нибудь особенное? — жестом позвала она официанта.

— Спасибо, шампанского будет достаточно, — Андрей взял с подноса бокал.

— Я бы на его месте не пила, — шепнула Элис. — Хрен его знает, что эта вышедшая на пенсию звезда кабаре туда подмешивает.

— Лучше скажи мне, куда смотреть, — повернулась к ней Анфиса. — Кого ищем?

Они с Элис мадам были неинтересны. Она ловко оттеснила их от Андрея и повела его по залу, словно наглядно демонстрируя страждущей публике главный сегодняшний трофей.

Что ж, им было только на руку остаться в тени, и Анфиса наконец осмотрелась.

Гостей, безусловно, было много, и большинство — женщины. Ухоженные, дорогие, в вечерних платьях, с голодным блеском в глазах. Мужчин меньше, и каждый смотрелся как редкий деликатес. Впрочем, мужчины тоже не терялись: откровенно разглядывали из-под масок вовсе не картины и прочую мишуру, а безнаказанно впивались взглядами в декольте и прочие приятные женские округлости.

— Доверь расследование мне, — наконец ответила Элис. — Твоя задача — ничего подозрительного не пить, блистать и присматривать за Олейниковым.

— А то что, уведут? — хмыкнула Анфиса.

Элис посмотрела на неё так, будто они на «Титанике», а она не осознаёт масштаба катастрофы.

— Просто делай, что я тебе говорю. Потом скажешь мне спасибо.

— Есть, мой генерал, — отсалютовала Анфиса и снова уставилась в зал.

Явных пар было немного. Но её внимание привлекла одна: стройная длинноногая блондинка и какой-то блёклый, словно выцветший, мужик в мятом костюме. Анфиса была уверена: этот льняной костюм стоит как вся её компания, а может, даже две, но на мужике он смотрелся плохо. На нём, скорее всего, всё смотрелось плохо, так же как на Андрее всё смотрелось хорошо.

Впрочем, привлекала внимание Анфисы даже не пара, а контраст. Она — как изысканно созданная картина: идеально растрёпанные волосы, словно девушка только что встала с постели; чуть сутулые худенькие плечи — беззащитность, желание защитить; платье, чуть более свободное, чем позволяла её точёная фигурка, подчёркивало лёгкую небрежность и естественность. Эдакая невинная порочность, что цепляет куда